«Ладно, прочь эмоции, будем учёными и для начала подытожим факты. Первое. Мы имеем мир, который находится на серьёзном удалении от центра Вселенной, делаем этот вывод из малого количества звёзд на небе и почти полному отсутствию магии в окружающем мире. Второе. Магия есть, и одарённые с Источниками тут рождаются, но всё очень слабо и не развито, так как, смотри первое утверждение. Третье. Тут единобожие превалирует над многобожием, тоже по первой причине: нет магии, нет возможности духам сформироваться в серьёзные сущности, и вуаля! Вера в Творца и Его деятельное участие становится доминирующей! Конечно, это хорошо, долой паразитов, но тут вместо радости и исследования Его законов и Путей — какой-то махровый фанатизм! Взять хотя бы моего реципиента, это же сплошной клубок неуверенности, сомнений и страха. Да он даже нужду тела справлял с брезгливостью к самому себе! А его ещё в мужеложстве обвиняли!»
Так размышляя и одновременно мучительно наслаждаясь присутствием рядом с собой красивой женщины, я лёг обратно в постель и чуть задремал.
Проснулся от тихого поцелуя, тут же схватил пискнувшую супругу и притянул её к себе. Она напряглась сначала, а потом чуть изогнулась призывно и посмотрела мне в глаза. В этих голубых омутах я увидел себя и опять нырнул в поток её любви.
К нам тихонько скреблись, но мы проигнорировали их.
Уже был день, когда я проснулся и вылез из-под одеяла. Элли не было. Видимо проснулась раньше и не стала меня будить. Сходив в уборную и выполнив гигиенические процедуры, я встал посреди спальни и начал выполнять разминочный комплекс, но через несколько минут бросил.
Бессмысленная трата времени.
Поглотив Торгову кучу энергии Жизни, моё тело просто звенело от переполнявшей его силы…. И это было не плохо. Так что, позвав камердинера, начал облачаться на праздничную трапезу.
Глава седьмая
Если прошлую неделю я жаловался на монотонность и скуку, то на этой неделе все как с цепи сорвались.
Пасхальные баллы, торжественные приёмы, куча каких-то подарков и невнятных посетителей, благо, что на Пасху можно и так по-простому заходить.
Мне многие традиции не нравились и сильно раздражали. Вот, например, «христосование» — ты должен поцеловаться трижды со своим оппонентом. Да, в общем, то я и не против, особенно если это симпатичный противоположный пол. Но именно с противоположным полом то и нельзя! А требовалось целоваться с потливым грязноватым мужиком, пусть хоть он и граф!
Так и с охраной тоже требовалось целоваться! И со всею прислугою, и с градоначальниками, и с всякими разными высокородными, что были допущены охранкой к моему телу….
Трижды с каждым!
Но ладно. Это просто накипело, здесь так принято, и конечно, буду следовать этим традициям.
Хотя были и любопытные моменты в этом религиозном пароксизме радости.
Меня опять не вовремя охватил исследовательский зуд и я поддался ему.
Каждого кто обменивался со мною «христосованьем», пытался просканировать на предмет общего понимания функционирования организма.
Собственно из-за этих экспериментов, мои «лобзания» и выглядели, со стороны, наверно, слишком сердечно….
Но самое интересное случилось при посещении больниц, а именно, Первой градской больницы и Голицынской больницы.
Собственно, больше нигде я старался так не рисковать, да и сил уже не было.
В четверг 7 мая, после утренней литургии и Крестного хода, на трапезе, меня поставили в известность, что мы сегодня посещаем больницы. На мой удивленный взгляд Герман Германович сказал, что де запланировано всё заранее и мною визировано, и люди нас ждут. Мне было «жалко» людей и я, чтоб не мне одному было весело, велел быть со мною всему моему двору.
Вот честно, почему начальник работает, а они будут радоваться жизни?
Узнав, что мы будем раздавать в больницах освященные яйца и куличи, дал распоряжение, чтобы купили ещё столько же, сколько есть сейчас. Так как был у меня опыт нахождения в бюджетных лечебницах и не понаслышке знаю об их постоянной нужде. Управляющий попробовал было засомневаться, но напоровшись на мой взгляд, решил, что лучше не перечить мне в этом вопросе.
Елизавета Фёдоровна напросилась с нами. И я решил не отговаривать её, надеясь в будущем все попечения о социальных нуждах города спихнуть на её красивые плечи, конечно, если материнство её сильно не изменит. Ей и самой ещё было невдомёк о своей беременности. Она ночью приходила ко мне в спальню и покидала её под утро. Для неё наши отношения были подобны постыдному, но очень желанному секрету, а я старался её не разочаровывать.