Тем временем в поезде была тихая паника. Утром не смогли разбудить Его Императорское Высочество Сергея Александровича, а когда смогли, он поводил ничего не понимающим взглядом по лицам окружающих, не узнав свою супругу, провалился опять в забытье. У него не было жара или других проявлений болезни, он спал и не хотел просыпаться.
«Ладно, надо приходить в себя, версию болезни буду вырабатывать по обстановке, будем всех мистифицировать, благо, о магии они ничего не знают, а дальше будем решать по ситуации», — думал я и, тихонечко приоткрыв глаза, подал голос.
— Воды.
Тут же моих губ коснулся носик поильника, и в рот пролилась живительная влага. Сквозь чуть разомкнутые веки я видел тонкие и ухоженные пальчики, с ободком золотого колечка и ровными красивыми ногтями.
Я раскрыл глаза и увидел супругу реципиента. То есть уже теперь мою.
Образ её был мне одновременно и знаком, и чужд. Её красивые серо-голубые глаза смотрели на меня с лаской и беспокойством. Видимо, она всё это время сидела рядом со мной и с беспокойством вглядывалась в моё лицо.
— Schatz, wie fühlst du dich? (Дорогой, как ты себя чувствуешь?) — услышал я её красивый бархатистый голос, чуть с хрипотцой и явно с чувствующимся волнением.
— Gut, Liebling, aber lass uns Russisch sprechen (Хорошо, дорогая, но давай все же говорить на русском языке), — ответил я с трудом. «А ведь хороша. В чужой памяти выглядит как-то обычнее, что ли».
— Где мы? Я не чувствую движение вагона.
— Ты лежал, и тебя не могли разбудить врачи, а Герман Германович телеграфировал в Санкт-Петербург, и там сказали чуть обождать, а я просила... - она ещё что-то говорила, а я смотрел на неё, вглядывался в её лучистые глаза и чувствовал, что мои губы растягиваются в улыбке.
-..И чему Вы улыбаетесь, Ваше Высочество?! — с лёгким возмущением произнесла она, но тут же чуть смущённо улыбнулась, как бы извиняясь за свою укоризну.
Со стороны выхода из купе раздался звук приближающихся шагов. Распахнулась дверь в купе и в помещении сразу стало тесно. Пока расспрашивали, пока мерили пульс, заглядывали в рот, суя туда палку, и сыпали десятками вопросов, я лежал и думал, что пора разгонять этих придворных лизоблюдов.
В своё время мне пришлось проходить практику во дворце Светлого Дома, и вот тогда натерпелся от этих дворцовых жителей всяких разных подлостей.
— Хватит! — тихо и твёрдо произнёс я. — Если поезд готов, отправляемся. Герман Германович, распорядитесь. Из-за моей слабости мы выбиваемся из графика. Нас ждут в Москве! — поторопил я этот многоголосый хор выйти и заняться делами.
— Елизавета Фёдоровна, надеюсь Вас увидеть на обеде, — обратился я к супруге, пожалуй, уже моей, пытаясь поймать её взгляд, но, видимо, она была смущена моим предыдущим поведением и смотрела куда угодно, но только не на меня.
Все вышли, а я, оставшись один, струдом поднялся со своей кушетки, встал на ноги и начал выполнять упражнения на гибкость, дабы проверить, как это тело приняло нового владельца.
В общем-то, всё было на удивление хорошо, тело было стройным и достаточно гибким. Была некоторая слабость в мышцах, но это и нормально для столь знатной особы.
Чувствовалась застарелая травма спины, и я пока не определил, к каким нарушениям в организме это привело. Так что я упражнялся и пытался усвоить память реципиента.
Мне предстояло жить неизвестно сколько в этом Мире, а положение при дворе стоило пока сохранить.
За этими развлечениями и застал меня мой камердинер.
— Ваше Императорское… ээ… - начал мямлить он, наблюдая меня в попытке встать в поперечный шпагат.
— Что?! — недовольно рявкаю на этого невежу.
«Распустились тут, пауки подземные, без руки твёрдой», — ругался я про себя.
— В армию тебя отправлю обратно, ещё раз без стука дверь откроешь! — зашипел я на него, поднимаясь с пола.
— Как скажете, Ваше Императорское Высочество, Сергей Александрович! — заорал он, выпучив глаза и встав во фрунт.
Мне решительно не хотелось реагировать на этого дурака.
Тяжело подымаясь с пола вагона, покряхтывал и охал. Увидев такую картину, камердинер было дёрнулся мне помогать, но напоровшись на мой взгляд и застыл, потея ещё более усиленно.
— Что ты хотел, братец? — уже более мягким тоном спросил я у него, приняв вертикальное положение и повернувшись к этой потной статуе.
— Обед накрыт, Ваше Императорское Высочество.
— Елизавету Фёдоровну оповестили?