Да и вообще, что за преклонение перед гуманитарными ценностями, пускай кто их придумал, тот их и соблюдает. А то сначала нам навязывают свободу слова и демократические ценности, а сами такое в колониях своих творят, что кровь стынет в жилах. Ну и, конечно, мы будем придерживаться максимальной секретности. Чтобы можно было полегче вылавливать преступные элементы, хе-хе-хе.
Место размещения, финансирование, кадровые вопросы я полностью взял на себя. Единственное, что попросил у него, это помочь с грамотным заместителем. А лучше, чтоб рассмотреть можно было несколько кандидатов и выбрать более подходящего. Саша возмущённо навел на меня свой тяжёлый взгляд, помолчал пару секунд, а потом начал покрывать всё и вся площадной бранью, направляя её на министров-чиновников и всех этих административных чинуш, что сидят сиднем и делать ничего не хотят. Конечно, я в некоторой степени опешил от этой экспрессии, что изливалась из самодержца, но, собственно, был к этому готов. И когда он немного поуспокоился, предложил присылать мне всех, кого не жалко, а я уж устрою им экзамен. Александр взмахнул рукой, мол, что хочешь, то и делай, и мы продолжили спорить о моих нововведениях.
За все время, что мы общались с Императором, я для себя вывел один очень весомый аргумент в отношениях с Сашей. Он понимал и уважал только силу. Силу в любых ее проявлениях: физическую, силу эмоций, силу веры. Царь терпеть не мог слабых и жеманных людей, тех, кто не мог постоять за свое мнение. Для него, человека на самой верхушке социальной пирамиды, слабоволие было чем-то мерзким, противным его сути, и поэтому все его окружение состояло из людей сильных и непростых.
Но со мной ему было еще более комфортно, у него наконец-то появился почти равный ему по положению и устремлениям, да еще и родственник, да к тому же и человек по-настоящему верующий и наделенный Силой свыше.
Короче. Он не хотел меня отпускать обратно. Его интрига была проста и незатейлива, и когда до меня дошла информация, что он хочет перевезти наши дворы с Елизаветой Федоровной в Гатчину — «Ну, конечно, для нашего удобства», — проворчал этот человек-гора, я посмотрел ему в глаза и сказал: «Богу это не угодно!» Он, конечно, ещё некоторое время побурчал, но «божьей» воле перечить не мог.
Елизавета Фёдоровна развлекала себя общением с царскими детками и, конечно, с самой императрицей. Я всё ждал, когда эта «лиса» доберётся до меня, но, кажется, она уже всё выяснила и через супружеское ложе, и через слуг, которых здесь было какое-то абсолютно избыточное, на мой взгляд, количество. А ведь Александр был очень умерен в тратах на свой комфорт. Что же творилось при нашем отце? Мой реципиент вообще никогда не обращал внимания на прислугу, для него, собственно, как и почти для любого члена императорской семьи, эти люди были не больше, чем ходячая мебель. А ведь сколько покушений уже пережили!
Мария Фёдоровна явно готовила для меня ловушку. В отличие от своего супруга, она не спешила и не торопилась. Через слуг она знала о моём каждом шаге и, поняв, что мы не остаёмся, так как её дражайший супруг не смог меня переубедить, решила ловушку захлопнуть. Видя эти приготовления, я решил ей немного подыграть.
Я сидел в беседке у пруда и ждал.
— Сергей Александрович, как же тяжело вас застать одного, — произнесла императрица, присаживаясь ко мне на скамейку.
«М-да, грубовато, конечно, все женщины во всех мирах начинают беседу с мужчинами одинаково, с обвинения», — думал я, никак не реагируя ни на её обвинение, ни на её появление.
Я слышал её шаги задолго до приближения ко мне, да и платья, что носят при дворе, не отличаются бесшумностью.
— Зачем вам это, Мария Фёдоровна? — решил я ускорить развязку нашей беседы. Когда она подходила, не встал и не повернул голову в её сторону, и когда она села ко мне на скамейку, даже не пошевелился, так и продолжал разглядывать чудную беседку, выполненную в античном стиле, находящуюся на противоположном от нас берегу пруда.
— Мне кажется, что вы забываетесь, Сергей, — решила она восстановить свой статус.
— Отнюдь, ваше Императорское Величество. Вы хотите чуда. Вы пришли ко мне... - тихим голосом проговорил я. — Господь наш даровал вам хорошее здоровье и крепких детей. Он дал вам любящего мужа и огромное богатство. Вы будете жить долго и счастливо. Но всего этого вам мало, вы ещё хотите и красоту свою женскую поправить, — обернувшись к ней, произнёс я. — Зачем вам это, Мария Фёдоровна?
Императрица отвела от меня взгляд и чуть сжала губы.