Кажется, на тот момент меня простили, но женская месть — вещь неизбежная…
Моё магическое зрение, прошедшее очередную перестройку в Гатчинском дворце, ясно показывало, что колье было пустое, то есть в нём не было запасов манны, но это нисколько не уменьшало для меня его ценность.
В общем, мероприятие произошло(прошло)хорошо и очень продуктивно.
С этими мыслями я провалился в сон.
------------------------------
«…Шевелитесь, Торговы дети! Или давно не получали стрелу в затылок?! Ну, так ушастые вам её подарят! — подгонял нас наш капитан.
Мы уходили от Великого леса в полной темноте и под пологом тишины, поэтому мы не опасались, что нас услышат патрули эльфов. Но всё равно старались не шуметь, так как вибрации почвы магический полог не гасил. А эта орочья морда с капитанскими шевронами никогда и ничего не боялась, ей надо было только, чтобы мы выполняли команды быстро, чётко и, не задумываясь о последствиях.
Я шёл в середине походной колонны, нагруженный, как армейский мул. Конечно, мне, как магу, полагалось животное, которое должно тащить мой скарб, и слуга тоже полагался, который должен ухаживать за животным и обеспечивать мой быт. И мне предлагали такие удобства, эти пункты были указаны в контракте, но я выбрал возмещение деньгами. Ведь что такое гужевая скотина? Это дополнительное питание, это уменьшенная мобильность, ну и, конечно, приоритетная цель для лучников. Конечно, когда читал контракт, я этого не знал. Тогда меня впечатлила сумма, которая выделялась из моего довольствия на обслуживание тягловой скотины, а так как мне прежде всего требовались деньги, я со спокойной душой вычеркнул этот пункт. А раз отказался от животного, то и слуга мне не положен, ведь некомбатанта в отряде из-за меня держать не будут, а денщик мне не положен из-за низкого звания и малой выслуги.
За полгода, что я провёл в своём отряде, уже раз сто пожалел о своём решении. Но когда впервые попал в мясорубку, в которой было не продохнуть от стрел и болтов, а ты обязан держать щиты прежде всего над строем воинов...
Весь гужевой транспорт тогда выбили в первые минуты боя, а после него, когда я заявил капитану, что могу «поднять» наш транспорт, услышал, что «...видно, Ты родственник ослов и мулов, раз не понимаешь, какой энергетический след будет за нами стелиться с такими проявлениями глупости, и что видно, у меня очень много свободной энергии, раз такой бред приходит в мою тупую башку. Тогда в следующий бой встанешь перед строем, чтобы лишнюю дурь сбрасывал в сторону противника!»
Короче, я очень жалею, что у меня нет своего транспорта, и это чувство очень ярко достаёт меня на марше. И очень радуюсь, что у меня нет никакой излишней обузы, когда мы куда-нибудь бежим или когда нас очень хотят убить, что чаще всего происходит одновременно. И такие противоречия мучают меня особенно сильно, когда мы, вот как сейчас, уходим с вылазки, на которой ещё что-то намародёрили.
Я шёл вперёд, пот заливал глаза, и от тяжести ноши тряслись ноги. Весь отряд был нагружен сверх всякой меры: у каждого бойца над головой торчала маленькая крона молодого мэлорна, а у некоторых — даже две. Помимо саженцев, каждый нёс специальный состав жутко вонючей подкормки для них, налитый в кувшины, которые были плотно закупорены. И нести их в руках было дико неудобно.
Вообще с этими саженцами получилось очень глупо, как, собственно, всё на той войне. Мы шли под маскировочным пологом вдоль эльфийского леса, это была плановая разведка, и хоть капитан нам и накручивал хвост, но мы не ожидали ничего необычного. И, конечно, в самый спокойный момент мы наткнулись на обоз контрабандистов. Видно, они засекли нас чуть раньше, поэтому и выпустить стрелы успели быстрее....
Я, вопреки всем запретам, постоянно экспериментировал со щитом, множество раз получалось опростоволоситься, но именно тогда нас это и спасло. Все стрелы, что были выпущены и выпускались, застывали в воздухе, а мне становилось всё хуже и хуже, ведь такая модификация защиты жрала магию с дикой скоростью. Но самое главное, это обеспечило те мгновения, что дало очнуться отряду и выпустить в ответ залп из наших арбалетов.
Очнулся от «ласкового» пинка под рёбра от капитана, тот опять чего-то орал, но встать я смог и даже почти не качался.
В обозе оказались саженцы мэлорнов, и их было много. Ценность этой добычи мы даже представить не могли, так как сумма выходила колоссальная, и, нагрузив на себя, сколько смогли унести, а всё остальное буквально со слезами облили «серой гнилью», чтоб не осталось наших следов. И мы повернули от нашего лагеря в сторону тракта, там капитан передал нашу добычу каким-то криминальным типам, пообещав, что те продадут и нас не обманут.