А та взглянула на свою правую ладонь, и со смущением убрала её за спину, потом бросила взгляд на меня, поняла, что выглядит это глупо и положила ладони себе на колени.
— Mein Lieber, ich konnte dich nicht zum Mittagessen wacken. Es ist bereits nach sieben Uhr abends, und du schläfst immer noch. Und dann sah ich, dass dein... ähm... Glied sich erhoben hatte. Außerdem hast du etwas geflüstert, einen Namen — Lucy oder Lolth, vielleicht? (Дорогой мой, я не могла разбудить тебя к обеду. Уже за семь часов вечера, а ты все еще спишь. А потом я увидела, что твоя... гм... конечность приподнялась. Кроме того, ты начал шептать какое-то женское имя, Люси или, может быть, Лоси?) — торопливо и заботливо стала расспрашивать меня Элли, аккуратно взяв меня за ладонь. Конечно, мне было видно по её ауре, что волнения за меня у неё не так уж и много. На самом деле, Элли одолевает ревность.
Я попытался ей ответить, но горло было пересохшим, и у меня вышел только очередной хрип.
Напоив меня водою, помогла усесться поудобней на кровати. Силы потихоньку возвращались ко мне, единственное, что меня смущало и злило, так это фантомные боли, возникавшие на тех местах моего тела, над которыми издевалась Ллос.
— Милая, у меня отчего-то болит левая сторона лица, и даже кажется чуть припухла? — произнёс я, потрогав и вправду припухшую щёку, и вопросительно взглянул на эту ревнивицу. А та отвела взгляд и чуть покраснела.
— Du hast geschlafen und bist nicht aufgewacht, ich habe dich gerufen und geschüttelt, doch du hast weiter geschlafen. Dann hast du angefangen, irgendeine Frau zu rufen... Und ich konnte nicht mehr an mich halten und habe dir eine Ohrfeige gegeben, doch du bist nicht aufgewacht, also noch einmal... vielleicht auch zweimal... oder dreimal... Aber siehst du, es hat geholfen, du bist aufgewacht. Und jetzt tut mir die Hand weh, ich habe sie mir an dir wund geschlagen!“ (Ты спал и не просыпался, я звала тебя и трясла, но ты продолжал спать. Потом ты начал звать какую-то женщину... И я не могла больше сдерживаться и дала тебе пощечину, но ты всё равно не просыпался. И я ещё раз хлопнула тебя по щеке, а потом еще раз... может быть, дважды... или трижды... Но видишь, это помогло, ты проснулся. А теперь у меня болит рука, из за тебя!) — закончила она своё объяснение, с возмущением показывая мне свою отбитую об меня ладонь. Ладошка её и вправду чуть покраснела.
Я, не выдержав такого напора умилительной и очаровательной непосредственности, под возмущённый писк, сгреб Элли в охапку, прижал её к своей груди, прильнув своими губами к её губам.
«Мы слишком долго не делили ложе, вот Ллос и подловила меня на неудовлетворённости, ну, пора исправить это упущение» — подумалось мне, благо на супруге был только домашний наряд.
Она не сопротивлялась, был чувственна и податлива.
Через некоторое время, когда мы лежали на смятой кровати и были чуть уставшими, но удовлетворёнными, Элли опять решилась на глупые вопросы. Её прекрасная головка лежала на моём плече, а ножка закинута мне на бедро.
— Schatz, sag mir doch, was mit dir passiert ist. Was für eine Frau hast du genannt?
(Милый, всё же скажи, что с тобой было, и что за женщину ты звал?) — произнося это, она чуть отстранилась и смотря на меня, попыталась она задать «коварный» вопрос.
Я чуть, помолчал, и всё же решил, что буду мистифицировать, иногда проще выдать полуправду, чем пытаться объяснить истинное положение вещей.
— Дар Божий, что наделил меня Творец, требует очень много от меня сил… И когда я совсем ослабеваю, моим состоянием пытается воспользоваться враг рода человеческого… Вот и сегодня так получилось… Хорошо что ты меня разбудила. Кстати! А почему мы не спим в одной спальне? Мне бы это точно помогло-бы, от всяких «вражеских» снов? — решил я пойти в наступление.
Так перекидываясь словами, шутками и разными мыслями, мы повалялись ещё не много, и, почувствовав, что моя супруга начинает погружаться в сонное состояние, тихим импульсом магии усыпил её.
Сам же поднялся с ложа, и как был голышом, пошлёпал в уборную. А после гигиенических процедур, стал расчищать себе на полу место для диагностирующего ритуала.
"Паучиха страшный и коварный враг. Пока она не вошла в силу, у меня ещё есть шанс справится с ней. Хотя конечно будет очень нелегко".
Проверил, заперта ли дверь, откинул напольный ковер в сторону, тем самым освободив достаточно место на полу. Встав на четвереньки, начал вычерчивать на мраморном полу руны. Со стороны это смотрелось, наверное, очень эксцентрично; Его Императорское Высочество голышом ползает на карачках по спальне и, помахивая своим мужским «достоинством», и что-то старательно карандашом вырисовывает на полу.
Закончив приготовления, встал в центр рунного круга, магией запитал знаки и стал раскручивать паутину информации.
«Вот тварь многоногая, ведь у неё почти получилось надеть рабский ошейник на меня!» — с ужасом осознавал я, — «Ведь если б не Элли, со своими пощёчинами, Паучиха довела бы свой рисунок из боли и наслаждения до логического конца, и был бы я, её послушным слугой. Даже, наверное, рабом. Поэтому и гуляют по мне фантомные боли, остатки прерванного ритуала подчинения. Ну, боль я как раз переживу...»