–Только, что.
Куда, черт возьми, они подевались?
–Ты, вообще, как живешь–то?
–Нормально. А, что?
–Да, так…. Показалось, наверное,–он порылся в рюкзаке и достал кассету,–Держи. Фильм классный! Я еще на даче хотел отдать. Как крыша–то? Течет?
–Нет. Все отлично. Спасибо,–кассета никак не хотела лезть в сумку. Наконец мне кое–как удалось ее туда запихать, но тут подлая сумка вырвалась и полетела вниз.
Рванулись мы за ней одновременно. Бац!
–Ой! Даже искры из глаз посыпались.
–Прости, ради бога! Что же за судьба такая? Где я, там обязательно неприятности.
–Это не судьба, а диагноз,–рявкнула я в сердцах.
–Конечно, конечно….,–залепетал Князев, и сразу стал такой смущенный потерянный.
А чего, собственно, я возбухаю, будто он меня покалечил?
–Ладно, наплевать. У меня самой постоянно всё не так, то вещь нужную куда–нибудь засуну, то сломаю чего–нибудь, а уж про всякие остроугольные предметы и говорить нечего.
–Вот они! А мы у входа ждем. Эй!–в двадцати метрах от нас стояла Кузина, а чуть дальше маячила Сережкина спина.
Моя реакция была моментальной, я выхватила у Макса сумку и бросилась к ребятам.
Фильм оказался классным. Вот только мне все время что–то мешало, и я постоянно крутила головой….. Вправо…. Влево…. Ничего….. А в какой–то момент повернулась и обомлела! На меня в упор смотрел Князев и даже не среагировал, что я его засекла. Смотрел пристально, откровенно, минуя Кузину, словно и не сидела она между нами. Ни фига себе! Только бы Наташка не прочухала!
Надо же, а глаза–то у него васильковые! Никогда бы не подумала…..
Лето действительно отличная штука. Одиннадцать вечера, а на улице светло, как днем, и ветерок прохладный щеки облизывает.
–Супер,–Андрюха поднял большой палец,–Вин Дизель грамотный мужик.
–Ага,–поддакнул Борька,–и подруга у него, что надо.
–Ой, а вы видели, какая у нее прикольная стрижка? Интересно, а мне такая пойдет?–Маришка мечтательно закатила глаза.
–Не факт,–усмехнулась я,–но попробовать можно.
–А, что если еще и покраситься также?
–Кузина, ты, что, правда, хочешь ходить с оранжевой башкой?–захихикала Любаня.
–Ерунда все это,–отрезал Котов,–И вообще, женщине положено быть с длинными волосами.
–Кем положено?–повернулась я к нему,–Что законы такие есть?
–Причем здесь законы,–спорить Сережке явно не хотелось,–Просто мужчинам так больше нравится.
–А, если мне наплевать, нравиться вам или нет? И чего это ты за всех мужчин отвечаешь?
–Мне, например, нравится, когда женщина оригинально подстрижена,–подал голос Макс,–Сразу индивидуальность проявляется, ни на кого не похожа.
Скажите, пожалуйста, а кто его просил лезть? Тоже мне защитник нашелся!
–Ин–ди–ви–ду–аль–ность,–Котов прямо выплюнул это слово,–проявляется не в том, как человек одет или подстрижен, а в том, что он из себя представляет.
–Да ладно вам,–вмешался Гусев,–Какая разница длинные волосы или короткие, главное чтобы шло. Пошли лучше пива купим. Пить охота, смерть.
***
На следующий день я позвонила Кузиной.
–Ну, что идем?
–Куда?
–Как это куда?! В парикмахерскую конечно.
–Вдвоем?
–Маришку возьмем, еще Любаню можем для поддержки.
–Мы же сегодня на «ВДНХ» собрались?
–До пяти часов успеем.
–Может потом?–заныла Наташка.
–Потом суп с котом. В общем, я звоню девчонкам.
Я даже не ожидала, что наберется столько желающих. Маришка согласилась сразу. Похоже, она уже провела с Андрюхой подготовительную работу, и тот, в принципе, идею одобрил. Танька, из–за доставшейся ей в наследство седины, красилась с семнадцати лет, так почему бы ни сделать это в парикмахерской? Любаня сказала, что ни стричься, ни краситься не будет, но с нами все равно пойдет для моральной поддержки. Сговорили даже Алину, Юркину подругу.
Народу в салоне почти не было. Татьяну с Маришкой усадили в кресло сразу, немного погодя, взяли и Алину, Любаня сказала, что скоро вернется и исчезла, остались мы с Кузиной.
–Май, а может не надо?
–Почему?!
–Волосы жалко. И потом, так действительно больше нравится.
–Кому? Тебе? Ребятам? Или конкретно Котову?
–Следующий!–администратор смотрела на нас вопросительно,–Чья очередь?
Я покосилась на Кузину, та с заинтересованным видом листала журнал,–Моя!
–Что делать будем,–мастер профессионально потрепала мою шевелюру.
–Стричь,–секундная пауза,–и краситься.
Парикмахерша протянула мне каталог,–В какой цвет?
–Этот как называется?–ткнула я в нечто лилово–малиновое с ядовитым оттенком.
–Цвет фуксии.
–Отлично. Фуксуйте!
Через полтора часа все было кончено. Из зеркала на меня смотрела совершенно незнакомая физиономия. Огромная до бровей челка, на висках длинные остроконечные пряди и коротко по–мальчишески выстриженный затылок, и все это словно окунули в фиолетовые чернила, слегка разбавленные розовой гуашью.