— Это крайняя необходимость. Без нее мы умрем. Причем некоторые из нас не просто умрут, а станут проклятыми душами, которые никогда не смогут обрести покой. Если бы меня не пугала подобная участь, я бы давно прекратил свое существование, но хуже вечной жизни во тьме и жажды крови только вечные душевные муки без надежды на покой.
Князь говорил с такой печалью в голосе, что у меня даже стало тяжело на душе. Я невольно прижала ладонь к грудной клетке и медленно выдохнула. И почему меня волнует его судьба? Плевать я должна на то, что ему после смерти светят мучения.
Кашлянув, я отвела взгляд от князя и сосредоточилась на написанных карандашом строках, в которых содержались мои обязанности.
— Значит, пить кровь людей вам не по душе, — сделала вывод я, пытаясь не думать о судьбе того, кто назвал меня своей рабыней.
— Не по душе, — кивнул князь.
— Тогда пейте кровь животных.
— А ты тогда перестань есть мясо и переходи на одни овощи.
Я вскинула на него непонимающий взгляд.
— Кровь животного насыщает всего на пару часов, а после жажда снова появляется. Как в случае с овощами, — пояснил князь.
— А-а, — понимающе протянула я. — Но… но ведь держать людей в тех подвалах, да еще и на цепях — это совсем не по-человечески.
— А мы и не люди вовсе, — оскалился князь, демонстрируя мне свои острые клыки.
От его жутковатого вида я невольно вжала голову в шею, чем рассмешила князя.
— Но по закону вам нельзя убивать людей!
— Нельзя, конечно. И мы не убиваем. А что до того, что было на суде — это крайний случай, требующий наказания. Как бы ни был силен голод, людей убивать нельзя. Володин был нестабилен. Он женился на смертной и, не выдержав, укусил ее. Не смог вовремя остановиться, и бедная женщина умерла. Однако эта жертва не образумила его. Он озверел и вышел на охоту. Такое случается редко, но все же имеет место быть. К сожалению. — Князь повернулся к окну, шторы которого были подняты, и посмотрел на освещенную фонарем опустевшую улицу.
— Неужели так сложно вовремя остановиться? — прошептала я, пораженная рассказом князя.
— Кому-то сложно, кому-то нет. Все зависит от характера и выносливости, которые, опять же, можно определить по ауре. У Володина она была серо-зеленой, и я ждал от него подобного срыва, поэтому запретил отношения со смертными. Однако он меня не послушал, и вот результат. Нельзя допускать отношений вампира с человеком, как и нельзя допускать того, чтобы вампир питался старым способом — через укус. Первое запиши себе и подчеркни несколько раз.
Я послушно выполнила то, что он сказал.
— Вы поэтому режете людям вены и сливаете кровь? Чтобы не сорваться?
— Отчасти. Кроме пробуждения инстинкта охотника укусы несут еще одну неприятность — вампир и человек в этот момент могут увидеть прошлое друг друга. Это тоже может стать причиной убийства последнего, ибо не всем приятно, когда вскрывается его подноготная.
— То есть, если вы меня укусите, то я смогу увидеть ваше прошлое, а вы — мое?
Князь кивнул, не сводя взгляда с улицы за окном.
— Занимательно, — пробормотала я, про себя отметив, что прошлое князя меня очень даже интересует, а не должно бы!
— Даже не думай, я тебя кусать не собираюсь. По крайней мере пока.
— Тогда, может быть, сами скажете, как вы стали вампиром? Или вы таким родились? — Любопытно, сколько еще князю хватит терпения отвечать на мои вопросы.
— Стал, конечно. Вампирами не рождаются. Такие как мы не могут давать потомство, потому что наши тела мертвы. Как я уже говорил, у нас даже сердце не бьется, и кожа холодная. — Князь поднес к лицу свою бледную ладонь, рассмотрел ее так, будто никогда до этого не видел, и вернул на ручку кресла. — Существует два способа обращения: силой ведьмы и через обмен кровью. Первый самый редкий. Те, кого обращает ведьма, сильнее и выносливее, однако после смерти их души не могут упокоиться без должного… ритуала. А провести его весьма и весьма затруднительно.
— И вы как раз из тех, кто был обращен ведьмой? — предположила я, рассматривая точеный профиль князя.
— Да.
— Но разве вы хотите умереть? Неужели вам надоело жить и видеть, как меняется и развивается мир?
— Развитие? — горько усмехнулся князь. — Я вижу только разрушение, алчность и жестокость. Я устал от всего этого и хочу обрести покой. Мне следовало принять свою смерть восемь веков назад, но я решил отомстить, и вот к чему меня привела моя месть: к скуке и усталости.
Вздохнув, князь хлопнул в ладоши и поднялся с кресла. Я невольно последовала его примеру и тоже подскочила. Заметив это, он ухмыльнулся краешком губ и произнес: