Хотя… Я чертыхнулся, когда вдруг заметил, как несколько фигур солдат на крыше приближающегося сухопутного корабля, попадали. И это нисколько не походило на залегание. Ого! Лихая пулемётчица всё-таки накрыла атакующих.
Пулемёт наверху всё также долбил, но теперь фиг знает куда. Пехота с крыши вражеской машины уже попрыгала в люки, прихватив парочку раненых и оставив убитых. А! Понятно куда стреляет рыжуха. Крупнокалиберные пули щёлкали по остеклению вражеской рубки, но бронестекло не пробивали.
Ко мне подбежал командир или квартермейстер, как его называли, и заорал:
— Андрей! На первую палубу! Капитана ранили. Второй пулемёт твой!
Я кивнул и побежал к лестнице. Выскочил на крышу, кинул взгляд на картинно засевшую за пулемётом Ленку, которая как раз меняла ленту, и занял место на сиденье за вторым. Куда есть смысл стрелять пока не видел, но догадался, что атакующая машина, которая была уже метрах в пятидесяти, сейчас должна совсем приблизиться, и тогда к нам постараются перелезть их абордажники. Иди как-то сцепить машины, чтобы остановить.
И тут заработал пулемёт в башне вражеской машины. По бронещиту моего пулемёта защёлкали крупнокалиберные пули, я тоже прицелился и постарался попасть в смотровую щель на башне. Но куда там. Пули летели чёрте куда.
Из люка выбрался карго с двумя ручными базуками в руках. Одноразовыми гранатомётами примитивной конструкции, внешне похожими на фаустпатроны.
— Они сейчас постараются перегородить нам дорогу, — заорал Иван Петрович. — И цепи с крюками будут метать, пытаясь колёса зацепить.
Из люка на крыше вражеской машины высунулся какой-то солдат и одну за другой метнул три гранаты. И ведь докинул, гад! Одна рванула ближе к корме, и Ленка охнув, завалилась на палубу.
Я кинулся к распластавшейся пулемётчице и в одно движение затащил её за постамент пулемёта, чтобы прикрыть хотя бы от пуль.
Больше ничего сделать не успел, потому что заметил, как Иван Петрович тоже со стоном осел, а ещё и пулемёт в башне налётчиков заработал. И хорошо, что обе машины вылетели на кочки, и принялись скакать как козлы. А иначе враги нашпиговали бы пулями и карго, и меня.
Я еле удерживаясь на ногах кинулся к гранатомётам, вскинул один на плечо, снял предохранитель, и постаравшись предугадать толчки, выстрелил. Отдача оказалась куда сильнее, чем я ожидал, так что еле на ногах удержался, а снаряд, оставляя дымный след, полетел точно в сторону башни, но обрадоваться я не успел. Не долетая десяток метров, реактивная граната вдруг изменила направление, и ушла в небо.
Чёрт! Я отличный стрелок, и я даже почти попал, но подвела китайская техника. И хорошо, что пулемёт у врагов снова умолк. Или ленту меняют, или пулемётчик увидев меня с бандурой на плече, решил смыться из башни.
Вскинул на плечо вторую базуку, но в башню больше стрелять не рискнул. Так везёт только один раз. Подскочил к краю палубы, и всего в двадцати метрах от меня блеснули стёкла рубки вражеской машины, за которыми двое рулевых крутили штурвал и налегали на рычаги.
Туда я и влепил снаряд, который разнёс бронестёкла, ранив, или убив всех, кто был в рубке. Нападающая машина вильнула и принялась удаляться. Но я не смотрел, а рухнул на палубу, потому что пулемёт в башне ожил, и как бы не подстрелили меня. А с его калибром хватит и одного попадания.
К счастью, вражеская машина начала подпрыгивать и шататься совсем уж сильно, налетев на молодые деревья. Да и не такие уж и молодые. Лес она крушила ещё пару сотен метров, пока окончательна не застряла.
На палубу уже выскакивали наши бойцы и целительница. Ленку и Ивана Петровича понесли вниз, а немолодая магичка показала на меня:
— Этого в его каюту. Ранения лёгкие. У меня в лазарете один средний и двое тяжёлых, а Андрея просто перевяжите. Мне не до него.
И я с удивлением заметил, что весь в крови. И когда успели попасть?
Впрочем, тут же сообразил, что это осколки от снаряда моей же базуки. Я был слишком близко, и вот… слегка задело. Одним осколком в живот, но даже мышцы не пробило. Как ни странно, здорово помогла кожаная куртка траппера.
Второй осколок попал в ногу, но и его я вытащил пальцами. От того, чтобы меня несли, отказался, и сам доковылял до каюты. А там меня встретили взгляды четырёх испуганных глаз.
— Боги! Срочно в кровать! — тут же пришла в себя Марина, и буквально вытолкала Михаила за дверь, приговаривая. — Иди в каюту, где мы тренируемся. Андрей ранен, и это не то, что должна видеть маленькая девочка. А я перевяжу.
— Не волнуйтесь, — улыбнулся я. — Слегка задело, просто крови чуток.