— Наверное, по-чудацки будет теперь говорить, что вы на моем месте сделали бы то же самое, — грустно усмехнулся Хакмар.
Над плотом повисло долгое молчание. Обостренным медвежьим слухом Хадамаха уловил, как Аякчан беззвучно всхлипнула… и почти нормальным тоном сказала:
— Тебе надо ожоги чем-нибудь смазать. — На Хакмара она по-прежнему старалась не смотреть.
Хадамаха в очередной раз запустил руку в мешок, и к Аякчан подкатился небольшой туесок с пахнущей травами мазью.
— Вот… на медвежьем жиру, — пробурчал он.
Аякчан нервно хихикнула, но хвала Властителю Небес Эндури, интересоваться, не из себя ли Хадамаха жир выпарил, не стала.
— Еще Донгар перед уходом оставил, — пояснил Хадамаха.
— Ты рубашку-то снимай… — сосредоточившись на крышке туеска, словно открыть его было невесть как трудно, прошептала Аякчан. — Как я тебя мазать буду?
Хакмар открыл рот… Хадамаха аж напрягся — неужели скажет, мол, спасибо, не надо, как-нибудь сам… Лицо у Аякчан стало страшным — ну таким, что за нее очень страшно. Хакмар молча рот закрыл и, шипя от боли, принялся не столько стаскивать, сколько обирать с себя черные лохмотья рубахи.
— Что Хакмара взаправду захватили, сообщать не стали, — обрадованно затараторил Хадамаха.
— Я в Огне увидела, — переползая по качающемуся листу Хакмару за спину, пропыхтела Аякчан. — Я все-таки албасы Голубого огня. И мать-основательница Храма, — гордо напомнила она и запустила пальцы в туесок, набирая остро пахнущую травами мазь. — Эта замерзавка Кыыс что, не соображала — как только в твоей камере зажжется Огонь, я сразу узнаю. — Аякчан положила мазь на спину Хакмару.
Тонкие девичьи пальцы коснулись обожженной кожи. Лопатки Хакмара дернулись, точно к его спине копье приставили. Парень напрягся…
— Тебе больно? — испуганно спросила Аякчан.
— Нет, — после недолгой паузы глухо буркнул Хакмар. — Все хорошо…
— Честно?
— Да мажь уже! — чуть не простонал Хакмар.
— Ладно… — растерянно ответила девушка и принялась растирать мазь по красной от Жара коже, покрытой коричневыми рубцами ожогов.
Хадамаха неуклюже завозился на плоту, демонстративно усаживаясь к парочке спиной.
— Кыыс послали за Донгаром и Хакмаром. За черными. Пока они на меня охотились, я много чего понять успел. Королеве нужно наследие Советника. Ты ей не нужна… — Настолько не нужна, что она приказала Аякчан убить. Но этого Хадамаха говорить не стал — не маленькая, четырнадцать Дней, сама сообразит. — Да и не верят ни Королева, ни Кыыс, что ты — мать-основательница Храма.
— Ничего, это скоро изменится, — трудясь над плечами Хакмара, буркнула Аякчан.
— Как? — в один голос настороженно спросили парни.
— Очень просто — я возглавлю Храм, и ни у кого не останется никаких сомнений, — небрежно, словно сообщая, что собирается приготовить рыбу на обед, бросила Аякчан. Остановилась на мгновение… — Нет, сперва, конечно, ни у кого не останется сомнений, а уж потом я возглавлю Храм. В общем, неважно… Результат все равно один. Храм нуждается в переменах — ну хотя бы по жрицам предвзрывного возраста вроде Гамули. Королева с верховными пенсию платить жадничают, вот и держат жриц под Огнем до последнего. А что потом городка-другого не досчитаются — так Сивир большой! — она возмущенно фыркнула. — При мне все станет по-другому! — И она снова начала трудиться над Хакмаровыми плечами.
Хадамаха чуть не рухнул на спину:
— Аякчан, у тебя что, и правда, как про жриц говорят — мозги закипели? За нами Храмовая погоня по всему Сивиру идет, а ты собираешься Храм возглавить?
— Предлагаешь всю жизнь по берлогам прятаться? — недобро прищурилась Аякчан. — Вот потому, что за нами гонятся, я и должна как можно скорее вернуть свое место в Храме. А всех остальных жриц поставить на место! Кроме жрицы Кыыс — ее я просто убью! — покрывая мазью очередной Хакмаров ожог, постановила Аякчан так холодно и твердо, что Хадамаха подумал — а не доброе ли дело он сделал для Кыыс, когда запер ее на поляне Золотой Бабы.
— У меня даже сторонницы уже есть! — гордо объявила Аякчан.
— Целая одна, — серьезно согласился Хакмар. — Если, конечно, ее не прикончат за то, что нам помогала.
— Моих сторонниц не так-то просто прикончить!