— Тогда тебе к верховным, — пропыхтел Хакмар — то ли больно было, то ли разговор не нравился. — Мне Кыыс рассказывала, пока уговаривала на вашу Снежную Бабу работать! Верховные только и мечтают, чтобы тебя найти и против Королевы использовать. Заберут тебя в Столицу…
— В Столицу я, безусловно, попаду — только сама, без всяких верховных! Я собираюсь править Храмом, а не работать Огнеметом для двух наглых тысячедневных теток! — выпалила Аякчан. — Сам-то зачем позволил Кыыс довести себя до такого состояния? — Аякчан снова обползла вокруг Хакмара, плюхнула новый комок мази ему на грудь и принялась растирать с такой яростью, что Хадамаха невольно посочувствовал парню. Не иначе как в их южных мастерских специально учат терпеть — сам бы Хадамаха уже орал от боли, хоть и Брат Медведя! — Договорился бы с ней — сейчас ехал бы на перекладных собаках в Новосивирский Мастергородок, Рыжий огонь свой исследовать. А не плыл неизвестно куда! На листике… — продолжала разоряться Аякчан.
— В Мастергородок попасть неплохо — говорят, там отличные специалисты. По крайней мере те, кого вы из наших мастерских забрали. И Рыжий огонь надо исследовать, — в тон ей отозвался Хакмар. — Только твой Храм его не получит! Рыжий огонь принадлежит кланам гор Сумэру!
— Зачем? — съездив Хакмара по носу голубыми волосами, Аякчан резко вскинула голову и подозрительно уставилась парню в лицо. — Вы что задумали?
— Ничего особенного — надоело, какую цену вы за свой Голубой огонь ломите, — равнодушно ответил Хакмар. — А с Рыжим вы нам больше не понадобитесь.
— Отделяться задумал? — страшным шепотом выдохнула Аякчан. — Оторвать горы Сумэру от остального Сивира? Войну между мастерами и Храмом устроить?
— Разве что маленькую, — небрежно ответил Хакмар. — Чем быстрее вы, ведьмы, сдадитесь, тем добрее мы будем к побежденным!
— Это мы будем очень добры к побежденным! Я тебя просто спалю в кучку пепла по доброте душевной, ты, свободолюбивый горец! — И Аякчан со всей силы стукнула его кулаком в грудь.
Хакмар сдавленно охнул… от боли его сложило пополам.
— Хакмар! Тебе больно! — испуганно вскинулась Аякчан.
— А ты как думала? — ломким голосом откликнулся Хакмар. — Зато теперь я честно могу сказать, что вы, ведьмы, напали первыми!
— Замолчи немедленно, а то я тебя снова стукну! — всхлипнула Аякчан, поддерживая парня за плечи.
Хакмар шумно выдохнул и выпрямился. И посмотрел сверху вниз на зареванную мордашку Аякчан. Слезы оставили дорожки на покрытом серой маской пепла лице. Аякчан посмотрела на него…
Хадамаха понял, что снова надо отворачиваться! И уставился прямо перед собой — в наплывающую на них тьму бесконечного туннеля.
— Ой! — тихонько сказала за спиной Аякчан — и наступило долгое молчание. Даже дыхания этих двоих не слышно. Словно и нет их.
Счастливые люди! Каждый уже придумал, что делать. Аякчан — захватить власть в Храме. Хакмар — исследовать Рыжий огонь и добиться независимости Южных гор. И они готовы сойтись в честном бою и отвоевать… не исключено, что друг дружку.
«А у меня все проще — не надо мне ни власти Храма, ни свободы гор. Хочу домой. К маме. К отцу с братом. И еще одну девушку увидеть — обязательно. Нам надо поговорить».
— Нам надо поговорить, Хадамаха! — звонко сказал девический голос.
Свиток 4,
в котором сильные духи делятся своими планами на будущее людей
Хадамаха оглянулся. Вокруг никого не было. Совсем никого — включая Хакмара и Аякчан. Лист был совершенно пуст.
Хадамаха вскочил:
— Где они? — И шарахнулся головой о каменный свод. — Уй-ей! — Лист закачался так, что пришлось растопырить руки, упираясь в стены туннеля, чтобы не опрокинуться. — Аякчан! Хакмар!
— Здесь они, успокойся! Просто ты сейчас не видишь их, а они — тебя! Или тебе обязательно подсматривать, как они целуются? — раздраженно спросил девичий голос.
— Они-то целуются! — обиженно пробурчал Хадамаха, осторожно усаживаясь обратно на мокрый и остро пахнущий черной водой лист. — Тебя я тоже не вижу.
— И не увидишь! — отрезала невидимая девушка. — Что было, когда я в прошлый раз появилась, а?
Хадамаха засмущался. Его большие руки неловко терли колени, точно он хотел протереть дырку, и смотрел он только вниз, боясь поднять глаза.
— Кто обниматься полез? — обвиняющим тоном заявила невидимая девушка.
— Я спросил… — не отрывая взгляда от коленок, пробубнил Хадамаха.
— Я сказала, что нельзя!
— Ты так сказала нельзя, что я подумал — немножко можно.
— Немножко и было можно. — В девичьем голосе появились сварливые интонации. — А ты мне чуть все кости не переломал лапами своими медвежьими!