— Так туда! В селение, господин начальник!
— Это — город! — рявкнул стражник.
Физиономии Хакмара и Аякчан мгновенно приняли скептическое выражение. «Только бы не заметил!» — про себя взмолился Хадамаха.
Напрасно. Стражник оказался глазастым.
— Вам что-то не нравится, оборванцы? Может, вы наш город и за город не считаете?
— Они просто города никогда раньше не видели, господин начальник! — бросая бешеный взгляд на спутников, процедил Хадамаха. — Вот и любопытствуют, тайга необразованная!
— Откуда ж такие любопытные заявились? — недобро щурясь, процедил стражник.
— А ниоткуда! — улыбаясь стражнику, как давно потерянному другу, сообщил Хадамаха. Ничего, сейчас подобреет парень, к своим-то у них всегда по-хорошему, это чужаков недолюбливали. — Местный я! Вот, домой возвращаюсь.
— Ме-естный? — недоверчиво протянул стражник. Заложил руки за спину и принялся обходить Хадамаху по кругу, разглядывая его, словно новый тесаный духов столб возле шаманского чума. Торбоза зловеще поскрипывали по снегу. — Сколько тут живу, а тебя не припомню.
— Так город же! — неожиданно вмешался Хакмар. — В настоящем городе разве всех упомнишь?
Хадамахе немедленно захотелось его стукнуть.
— Это кто у нас тут такой отозвался? — поинтересовался стражник. — Который город в первый раз видит?
— Я не в самом этом… городе жил, — яростно косясь на Хакмара, вмешался Хадамаха. — Я в стойбище неподалеку…
— В стойбище-е-е? — снова протянул стражник — видно, манера у него такая. В этой растяжечке было что-то такое… странное… недоброе, что у Хадамахи потеплело внутри в предчувствии неприятностей.
— Так ты из этих… — глумливо усмехнулся стражник и небрежно обронил: — Зверек…
— Чего? — впервые Хадамаха по-настоящему растерялся. Что за шаманский бред?
— Полз бы ты обратно в свою норку, зверек, — с брезгливой ласковостью продолжал стражник. — А к людям лезть нечего, никто тебе тут косточку не кинет.
Хадамаха так и стоял — и не знал, что ответить. Чувство было — как если б ему ни с того ни с сего опрокинули на голову ведро помоев. Стоишь, обтекаешь, понять не можешь — за что? А обидчик твой не бежит даже — пялится нагло да ухмыляется. Перед глазами Хадамахи развернулась багровая пелена. Губы стражника шевелились, но Хадамаха не слышал — все глушил поднимающийся из живота собственный, нутряной рык. Багровая ярость его семьи, которую он считал давно взятой на лямку-алык, как упряжную собаку в нарте, перла наружу. Ударом лапы ободрать глумливую физиономию до кровавой кости…
— Ты с кем там наговариваешься? — вдруг прогудело из караулки. — Отвар стынет — мне для тебя потом новый заваривать? — позади молодого стражника появился другой, постарше, с клубящейся парком деревянной чашкой-моко в руках.
— Кто у тебя тут? — начал старший стражник… осекся, прищурился. — О, надо же, Хадамаха! — без особого удивления протянул он. — Никак вернулся?
— Дядька Бата? — пробормотал Хадамаха. Багровая ярость захрипела, роняя пену с оскаленных клыков, когда Хадамаха в своих мыслях привычно вцепился ей в загривок и поволок обратно, не давая вырваться на волю.
— Знаешь его, дядька? — кривя губы, процедил молодой стражник.
— Так Хадамаха, старого Эгулэ сынок! — без особой радости, но и без неприязни бросил старший. — Ты ж в город уехал, Хадамаха? В каменный мяч играть!
— В мя-яч? — в очередной раз протянул младший и негромко, но отчетливо добавил: — И туда уже зверьки пролезли!
Хакмар положил руку на меч, а Аякчан принялась разминать пальцы. «Если кто-то из нас сорвется — все, конец!» — с ужасом подумал Хадамаха. На храмовые указы здесь плюют, а вот нападения на местного стражника не простят. Хотя как этот стражник себя ведет — башку открутить и ею в мяч сыграть! Что здесь происходит?
— Не играл я в мяч! — буркнул Хадамаха. Насупился, точно стыдился. — Сказали, не гожусь.
— То-то же! — довольно ухмыльнулся молодой стражник. — Я уж думал, на Сивире люди мухоморов пообъедались!
— А мамаша твоя говорила — приняли! — не обращая внимания на бормотание младшего, удивился дядька Бата.
— Что б ей еще говорить! — скривился младший, но теперь его не слушал и Хадамаха. Дядька Бата видел маму, разговаривал, с ней все в порядке!
— Я родным-то не писал, что не вышло! — торопливо пояснил он.
— А шлялся где? — строго спросил Бата.
— Работал — на обратный путь деньга нужна, — с видимой неохотой буркнул Хадамаха. — Улицы прибирал.
Почти правда… Какой только дряни он с тех улиц не прибирал!