— Я никогда не испытывал таких страданий, как в этой проклятой стране. Даже морская качка — это детская забава…
— Что тебе морская качка, — внезапно прорезался всегда молчаливый Рольф. — Ты жрал и жрал. Думали, сдохнешь от переедания.
— Я, может, еще бы столько съел, чего обо мне беспокоиться! А вот тут из-за этого пекла ничего в рот не лезет. Сейчас бы в холодненькую воду залезть по горло и пить, пить, пить ее, родную…
— Ишь чего захотел! Не расслабляйся, шагай побыстрее!
— Думаю, я бы сейчас добровольно пошел в подземные жилища Хель (ад), чтобы оказаться среди тумана, мрака и холода…
— Не каркай, — мрачно ответил Рольф. — Никуда они от тебя не денутся! Но не забывай, там еще змеиные хребты, а чудовище Нидхегг сосет из умерших кровь…
— Прекратите подобные разговоры! — вмешался Олег. — Мы — воины, умрем с мечом в руке. Поэтому попадем не в мрачные подземелья Хель, а в светлые чертоги Вальхаллы, где целыми днями будем сражаться друг с другом, а на еду нам будут подавать вепря, которого никогда не убудет!
На второй день подошли к Гранаде. Крепость была сложена из камня, башни высокие и крепкие, стены были усеяны защитниками. Бросать с ходу на приступ уставших викингов Гастинг не решился.
Недалеко от крепости, на берегу небольшой речки Хениль, был разбит палаточный лагерь. Сбросив груз, норманны сразу устремились в воду, так что Гастингу с трудом удалось установить заслон на случай внезапной вылазки неприятеля. А потом отряды викингов стали рыскать по округе, грабя и разоряя селения, захватывая пленников, волоча в лагерь добычу. Южная часть Испании скоро превратилась в безлюдную пустыню. Уцелевшие жители спасались, убегая куда глаза глядят.
Из одного из набегов Рольф вернулся с необычной добычей: он вел за руку арабскую девушку, закутанную в черное платье и черный платок. Она была худой и тонкой, из-под платка виднелись глаза, похожие на глаза северного олененка. Он, молча, подошел к палатке, выкинул из нее постели и вещи друзей и завел в нее пленницу. Все это он проделал, молча и деловито, видно обдумал свои действия заранее.
— Эй, Рольф! — окликнул его Олег. — А куда нам деваться?
В ответ — молчание.
— Хватит дурачиться, Рольф, — поддержал друга Эгиль. — Пленницу отведи в общий лагерь и сдай под охрану. Никуда она там не денется. Кому нужна такая дохлятина? Придет время, продашь.
Из палатки вылез Рольф, угрюмо осмотрел друзей. Буркнул:
— Она моя жена.
К этому времени подошли другие воины. Один из них, глумливо усмехаясь, проговорил:
— И стоит тебе связываться с этой мусульманкой? Смотри, Один разгневается, нашлет на тебя какую-нибудь кару!
Молниеносным движением Рольф ударил кулаком ему между глаз. Парень отлетел на несколько шагов, помотав головой, привстал, потом снова лег и под хохот окружающих уполз на четвереньках. Два дня он не выходил никуда, отлеживаясь в своей палатке. Больше охотников шутить с Рольфом не находилось. Что касается Олега и Эгиля, то они в тот же день соорудили каркас из палок и закрыли парусиной, добытой во время грабежа. Жить было можно.
Уже заканчивали сооружение штурмовых лестниц (дело затягивалось из-за недостатка материала, его приходилось доставлять из разных селений), как пришло известие, что к Гранаде спешит арабское войско во главе с самим халифом Мухаммедом I. К этому времени Гастинг уже собрал сведения об арабском войске, ему в этом помогали испанцы, ненавидевшие своих завоевателей. Основу его составляла легкая конница. Воины были одеты в легкую защиту, главное оружие у них составляли лук со стрелами и арбалеты. Кроме того, они имели копья и мечи. Главное внимание уделялось стремительной атаке конницы, которая старалась расстроить и надломить противника. Атаки отличались настойчивостью и упорством, но Гастинг верил в упорство викингов, которые никогда без приказа не оставляли поля боя.
Он отошел от города и расположил войска на высоком холме, который с севера и запада огибала река Хениль с крутыми берегами; с двух сторон, таким образом, они были защищены от удара конницы. Воины были построены в форме круга и составляли сплошную массу щитов. Новичков он поставил между опытными, бывалыми воинами, а на самом опасном направлении находилась группа берсерков, воинов одержимых бешенством в бою. Они приходили в особое состояние, в котором человек отчасти утрачивал разум и в самом деле становился похож на дикого зверя, тем более что они считали себя таковыми. Они теряли способность говорить и лишь нечленораздельно рычали или ревели. У них шла пена изо рта, они кусали собственный щит и топали ногами, когда же набрасывались на врага — один берсерк стоил 20 воинов. Они не ведали страха, не замечали ран и боли, проявляли нечеловеческую силу и ловкость; и были так страшны, что нагоняли ужас на неприятеля и обращали в бегство целые толпы охваченных паникой врагов. Зато после окончания боя берсерк падали в полном изнеможении и подолгу отлеживались и отсыпались. Викинги так и говорили — «берсеркское бессилие».