Жрец осторожно взял руку молодого княжича и, не глядя на ее линии, тихо проговорил:
— Вот ветка, которая слишком сильно зацвела, но налетела буря и обломила красавицу ветку, так и не успевшую покрыться плодами своего дерева…
— Что ты сказал, мудрец? — забыв об игре, хмуро спросил Аскольдович. — Объясни!
— Остуди свой нрав, сынок, тогда и объясню! Горячие сердца слишком быстро сгорают, — назидательно проговорил Бастарн и отвел от себя руку Аскольдовича.
— А мне? — послышался осторожный шепот сзади, и Бастарн нащупал еще одну юную руку.
— О! А ты, сынок, долгонько поживешь. Сначала сон будет в твоей жизни, а под закат — проснешься и свершишь несколько дерзких походов. Самая большая твоя удача — это твоя любовь, сынок! Но познаешь ты ее не сейчас!
Рюрикович виновато глянул на Аскольдовича.
Аскольдович захохотал.
— И ты веришь этому? Это же сказка для таких детей, как моя сестрица! — громко молвил он и, обняв Ингваря за плечи, покровительственным тоном предложил: — Пошли на вишневую поляну! Сейчас туда придут девицы Лыбедин хоровод водить, может, выглядим себе подходящих подружек и уговорим их вместе на кого-нибудь набег свершить! Ну, скучно мне смотреть на зады коней дружинников моего отчима! Скажешь, что я забыл совет славного нашего учителя Свенельда о том, что князь должен вырасти и на коне, и в боевых походах?! — неожиданно спросил Аскольдович и, уведя Ингваря в укромное место на вишневой поляне, настойчиво спросил: — Ты что, еще не мужчина?
— Мужчина, как и ты, — недоуменно ответил Ингварь, слегка порозовев. Он потупил взор красивых голубых глаз и затеребил сустугу.
— Значит, имеешь право действовать по своему усмотрению, — посоветовал Аскольдович.
— Да, — согласился Ингварь, — но…
— Молчи! Я сегодня после пира пойду к Свенельду, а завтра скажу тебе, кто с нами еще пойдет на булгар.
— Но булгары так далеко.
— А все, кто поблизости, давно твоему дядюшке дань платят! — резко возразил Аскольдович.
— Добро! Чем дальше путь, тем больше дел будет сотворено! — тоном старого мудреца заметил вдруг Ингварь, и Аскольдович расхохотался.
— Наконец-то в тебе проснулся государственный муж! — обрадованно проговорил он и с хитроватым прищуром посмотрел на Ингваря. — Не передумаешь? — спохватившись вдруг, спросил Аскольдович и строго посмотрел на Рюриковича.
— Нет, — твердо ответил Ингварь и смело посмотрел в черные глаза Аскольдовича.
— Да будет тако! — трижды, со сжатыми кулаками, торжественно провозгласил Аскольдович и, закрыв глаза, постоял молча, прислонившись головой к стволу старой вишни.
— Кудесничаешь? — с интересом спросил Ингварь.
— Да! Не мешай! — быстро ответил Аскольдович и отвернулся от Ингваря. — Встретимся завтра! — бросил он вслед Рюриковичу, чтобы тот не обиделся за слишком холодное прощание, и, снова закрыв глаза, прислонился головою к потрескавшемуся стволу вишни.
А на следующее утро пришла нежданная весть. Пселовские словене жаловались, что с юга на них стал набеги совершать какой-то народ. Сначала разведали, могут ли пселовцы защитить свою речку, а затем нагрянули на одно из поселений. Отобрали все, что можно, мужчин поубивали, женщин и детей увели с собой. Осталось пять мальцов, которые червяков на огородах для птиц выкапывали, они и ушли к родичам на реку Хорол и рассказали о случившемся.
— Помогай, князь, коль обещал защищать нас! — грустно выдохнул хорольский пришелец и внимательно посмотрел на Олега.
Олег кивнул и, нахмурившись, потребовал к себе своих «Лучеперых» друзей-советников…
А к вечеру дружинники во главе с Фарлафом и Свенельдом получили приказ от Олега найти обидчиков пселовских словен.
— Гонцов слать каждую треть дня и не скрывать от меня ничего! — грозно потребовал Олег-Олаф, не обращая внимания на непоседливость Свенельда.
— Не скупитесь на хитрость и смекалку. Открытый бой давать только в случае необходимости. Все ясно, Фарлаф? Свенельд! Ты будешь глазами и ушами Фарлафа. Ты идешь первым, и вся разведка — у тебя!.. — Олег говорил четко, сосредоточенно, давал советы своим проверенным ратникам, стараясь ничего не забыть и обеспечить их всем, вплоть до лечебных трав и особых настоев, от которых лазутчики не уснут во время длительных и утомительных переходов.
Казалось, Олег сказал все, но Свенельд все равно был обеспокоен.
— Что ты все ерзаешь, Свенельд, как будто никуда ехать не хочешь? Что тебя тревожит? Говори! — потребовал Олег и сердито оглядел рыжебородого богатыря.