— В самом деле, кого? — улыбаясь, переспросил Стемир, войдя в шатер к Олегу и услышав его последний вопрос. — Хочешь, поеду я? — легко сказал он.
— Нет, не хочу, — ласково ответил ему Олег. — Выберем кого-нибудь другого. Небось молодежь есть! Что это все старики да старики. Садись! — обратился он к любимому другу. — Лазутчики говорят, есть отличное поле для битвы. Нынче вечером перебираемся туда. Это недалеко. Поприща два отсюда.
— Что ж, дело! — Стемир хитро подмигнул Олегу и, глядя на задумчивого Ингваря, с отцовской теплотой в голосе, почти ласково спросил:
— Что пригорюнился, Рюрикович?
— Да смущаюсь я, смогу ли командовать боем! Тиверцы смелы и хитры, — признался Ингварь, завидуя бесстрашию Стемира.
— Ну, брат, в твои годы грех смущаться! Небось с женщинами спать не смущаешься! — заметил Стемир и засмеялся: — Пора князем становиться! А ты всего боишься! — Стемир стукнул по-свойски Ингваря по плечу и, кивнув на прощание Олегу, вышел из шатра.
— Ну, Ленк, ты ведь у нас опытный лазутчик! Попробуй стать и послом! Будь лисой с тиверцами! — ласково, по-отечески глядя на густобрового разведчика, попросил Олег. — Сначала попытайся уговорить их на посильную дань. Ежели не согласятся, не горячись. Буйство к добру никогда Не приводило. Подумай, каким словом их в ум привести можно. Не торопись. Ежели и на добрый ум не согласны да будут угрожать мечом, требовать будут, чтоб убрались, скажи, что уйдешь с миром. Но, мол, если с твоей головы хоть один волос упадет, дело будут иметь с Олеговой дружиной. Он, мол, стоит тут, у поля тернового, ждет клича моего. Понял? С тобой будет боевая сотня Иванко-христианина.
— Понятно, князь! — взволнованно ответил Ленк, но взбодрился, молодцевато подтянулся и зарделся, получив долгожданное задание.
— Береги себя, молодец! — тепло попросил Олег, сжал плечи молодого посла, заглянул ему в глаза и, спрятав вздох, проводил юношу.
«Жаль, нет сына, — в который раз змеей пронеслось горькое отчаянье в душе князя. — И Аранда, как в воду глядела, тоже дочь родила и от своих иудеев никуда уезжать не захотела…
Бог Йогве ей судья!.. Но такая тоска иногда гложет, когда вспоминаю её, что хоть волком вой. Нет, нельзя мне думать о женщинах! Видимо, я на этот свет появился для чего-то другого! О боги! Как вы ведете нас? С душой или без нее?..» — с горечью подумал Олег и с трудом переключился на заботу о княжиче.
Ингварь чувствовал, что дядя сейчас думает не о нем, и занялся военными доспехами. Он проверил на себе кольчугу, мастерски изготовленную киевскими ремесленниками, взволнованно погладил серебряную цепь с соколом на овальной бляшке, которая в их роду передавалась по наследству от отца к сыну, и повернул к себе колчан; перебрал стрелы, уложил их на место и тяжело вздохнул.
— Что это ты? — с любопытством спросил Олег.
— Не знаю, — ответил Ингварь и пожал плечами: — Что-то недоброе чую… — с трудом выговорил он и отвел глаза от пристального взгляда Олега.
— Перестань трусить, — сурово сказал князь и посоветовал: — Захорони черного ворона под дубом — все сомнения пройдут! Ноги тверже по земле ступать будут.
— Смеешься? — глухо спросил Ингварь.
— Да уж не знаю, каким словом и вразумить тебя! — вздохнул Олег и возбужденно проговорил: — Мне уже шестой десяток идет, а я понятия не имею, что такое страх перед боем. Люблю шум битвы, свист стрелы, летящей во врага, и хруст ломающихся копий, вой моих синеволосых ратников, рвущихся в бой… Всегда боевой клич, слово бодрое подкрепят соседа, если тот испугался… Да как можно видеть в чистом небе одни тучи черные! Пусть войско твое встанет так, чтобы от стрел их и копий темно в глазах неприятеля стало!
Разгоряченный Олег заглянул Ингварю в глаза и увидел в них слабые отблески своего азарта.
— Да очнись же, Ингварь! Ты же князь!
— Я не князь! — истерично вдруг крикнул Ингварь.
— А кто же ты? — недоуменно спросил Олег.
— Никто! — отмахнулся княжич и рванулся было из шатра Олега, но тот встал у него на пути.
— Нет, стой! Ну-ка договаривай! — потребовал Олег, глаза его потемнели от негодования.
— Князь у нас только ты! — зло выкрикнул Ингварь, глядя в лицо Олегу. — Я никогда не смогу быть князем! Никогда! Везде почитают только тебя! А я — никто!
— Ты — сын Рюрика, — властно проговорил Олег и постарался было унять свою злость. — Ты — его наследник! И я давно бы уступил тебе место, если б ты был достоин его! Посмотри на дела свои! Дань и ту собрать не можешь! Твоя дружина скоро голой станет! Нынче я даю тебе полное право командовать боем с тиверцами. Справишься — Киев твой! Нет? На погубление и хоронение дела отца твоего и свои, пока жив, не отдам, не обессудь! — грозно заявил он и посмотрел на княжича как на неразумное дитя.