Парень повиновался, внимательно разглядывая лист дуба.
— Смотри, пока лист сохраняет еще соки своего отца, он крепок и красив. Но он уже трепещет! Он понял, что уже обессилен! Смотри лучше! Сейчас… он умрет. Все… Погасла жизнь. Но он успел сказать, что ты — убийца. Ты не слышал? — Девушка испытующе посмотрела на оторопевшего парня. — Но ты видел! А все дерево? Сколько оно могло видеть за эти многие лета? Оно не просто видело! Оно переживало, мучилось вместе с людьми!
Парень пожал плечами, сразу став очень серьезным.
— Да понимаешь ли ты, что очень-очень надо, чтобы они заговорили! — горячо воскликнула девушка. — Рассказали нам о людских подвигах, о своей мудрости! О, как я хочу быть… мудрой! — искрение созналась она.
Парень был окончательно ошеломлен. Он смотрел на эту юную, но такую необычную девушку, и вся его былая удаль незаметно исчезла. И еще этот загадочный шум леса…
— Что ты молчишь? — спросила девушка озабоченно.
— Я думаю, какая ты…
— Какая? — повеселела девушка.
— Сколько тебе лет? — с любопытством спросил он.
— Много, — досадливо ответила она. — Уже пятнадцатое лето!
— А как зовут тебя? — Парень опять осмелел и взял ее за руку.
— Ольга, — рассмеялась она, видя его удивление. — Ведь я первая спросила тебя, кто ты, а ты не ответил. — И она опять радостно засмеялась, сама не понимая причины своей радости. — А тебя как зовут? — лукаво поглядела она на красавца.
— Борис.
— Сын… князя Святослава… Муромского? — почему-то со страхом спросила Ольга.
— Да-а, — удивленно подтвердил парень.
— Той весной перебрались в наш город? — допрашивала Ольга.
— Да-а, — совсем ничего не понимая, ответил парень. — А ты почем знаешь? — наконец спросил он.
— Это ты ничего не знаешь: новенький! А мы знаем даже… почему у твоего отца лицо в шрамах, — тихо, медленно, но торжествующе произнесла Ольга. Она уже поняла, что этого не следовало бы говорить, и испугалась собственной смелости.
— Нет, этих новостей стоя я не вынесу, — растерянно сказал Борис. — Я сначала сяду. Уж больно много я нынче дивлюсь. Садись и ты! — потребовал он.
Но Ольга осталась стоять. Ей нравился парень, но сидеть с ним на поляне нельзя.
Борис потер лоб рукой и удивленно посмотрел на Ольгу.
— До чего ж ты хороша! — тяжело вздохнул он. — Но почему ты говорить перестала? Так почему у моего отца шрамы на лице?
— На тризне поцарапал мечом? — тихо спросила в ответ Ольга, отводя взгляд от манящих глаз парня.
— На тризне, — подтвердил Борис. — А мы-то думали, что это наша родовая тайна. Ох-хо-хо! Да как же ты все знаешь? — удивленно спросил он.
— Дубы рассказали! — лукаво ответила Ольга и тихонько рассмеялась.
— Не смейся! Признайся, кто сказал? — серьезно попросил Борис.
— Я сказала. Не спрашивай боле, — осеклась Ольга и подставила лицо свежему ветру, а глазами обласкала чудесный дремучий лес.
— Неужели ты веришь в это? — Борис указал рукой на дуб.
— А ты нет? — Ольга широко развела руками, словно подбадривая лес.
— Я сомневаюсь. Бывало, веришь-веришь, загадаешь чего-нибудь, ждешь-ждешь, а чуда нет! Как же всегда-то верить?
— Эх ты! А я не сомневаюсь! Я набираюсь ума да мудрости от всего, — сказала она торжествующим тоном и озорно крутанулась на одной ноге.
— Даже от папоротника? — усмехнулся Борис.
— И от него тоже! — убежденно и серьезно ответила Ольга, перестав смеяться.
— А по ком вы так печалились? — немного погодя спросила Ольга и опять испугалась своей смелости.
— Когда? — не понял Борис.
— Лета… два назад… По ком такую тризну справляли?
— По матери моей, — тихо ответил Борис.
— Так вот почему твой отец на наших женщин не смотрит! — догадалась Ольга. — Он так любил ее, что Муром без нее стал ненавистен ему? О, какое горе! — Ольга подошла к Борису и погладила его склоненную голову. — И ты уже третье лето без материнской ласки? — И в ее глазах затрепетал лес.
Борис молчал. Он слишком сильно любил мать, чтобы лишний раз говорить об этом.
— Тебе тяжело, я знаю, но, если можешь, скажи, отчего она умерла? — медленно, но настойчиво спросила Ольга и села рядом с ним, забыв о боязни.
— Животом мучилась… Мара и прибрал. Не спрашивай больше. — И Борис замолчал.
— Так это ты сегодня дальше всех заплыл, чтобы потопить Мару? — грустно улыбаясь, спросила Ольга.