— А где же дочь? — спросила Ольга, выйдя из задумчивою состояния. — Как ее звали?
— Марыня? Замуж вышла за новгородского боярина, там и живет с ним… Отец хотел в Новгород сначала переехать, да побоялся, что память с. ума сведет: уж больно дочь похожа на свою мать. Вот и приехал в Плесков… Здесь он и живет один… Третье лето уже идет, а он ни на одну женщину не смотрит… Однолюб.
— А это правильно? — неуверенно спросила Ольга. — Может, холопка какая есть?
— Нет! — горячо возразил Борис. — Отца я знаю как себя!
— И ты будешь любить только одну? — тревожно спросила Ольга.
— А тебя только это тревожит? Или то, что я — сын холопки?.. Отвечай, что ты молчишь? — Борис рассердился.
— Твою мать к нам привели холопкой, — медленно возразила Ольга. — Там она была княгиней. Только племя не наше. Так ведь и я могу когда-нибудь стать холопкой! — рассудила она, пожимая плечами.
— Ты? — Борис вскочил. — Не смей так говорить!
— А разве не слыхал ты о печенегах, хазарах, греках? Кто знает, кто нынче силой велик, а кто худ?!
— Не о том ты говоришь!
— Как это не о том? — вскипела Ольга. — А кто защитит нас, женщин, от врага? Сильные дружинники! Ты храбрый воин? Надежный князь? У тебя дружина есть?
— Ты же знаешь, что большая дружина только у великого князя Олега, в Киеве, а северная дружина, Новгородская, воеводе Гюрги подчиняется. Даже киевский княжич Ингварь и тот дружины не имеет.
— Не печалься, — Ольга ласково погладила Бориса. — Тебе в нашей дружине надо быть. Олег-то велик, да мыто от него далеко… — назидательно сказала она, но таким мягким и ласковым голосом, что Борис задумался.
— Ну и ну! — сказал он, качая головой. — Неужели тебе только пятнадцатое лето?
— Пятнадцатое, — со вздохом подтвердила Ольга. И опять решительно добавила: — Это много.
Она присела рядом с Борисом и обняла его. Девочка в четырнадцать лет вдруг почувствовала себя и матерью, и женой. В ней проснулась вдруг такая потребность его ласкать, что она не смогла перебороть себя и остановить нахлынувшие чувства.
Борис же, растроганный ее нежностью и лаской, быстро забыл обо всем и отвечал ей тем же.
Вдруг Ольга засмеялась.
— Ты что? — улыбнулся Борис.
— Я? — еще звонче засмеялась Ольга. — Я хочу есть! — наконец сквозь смех проговорила она. — А ты?
— Я? — Борис прислушался к себе. — Не знаю. Хочу тебя целовать! — неожиданно крикнул он и, обняв смеющуюся Ольгу, весело расцеловал ее.
— Ну, ей-богу, хочу есть! — вырвавшись от Бориса, весело и довольно сказала Ольга. — Пошли к нам! С отцом увидишься, — решительно добавила она.
— А он суровый у тебя? — Борис нехотя поднялся. — Мне прихватить папоротник? Он где-то тут растет? — Борис сделал вид, что ищет папоротник.