Ни один из трех сопровождающих ее не возражал; если уж эльфийка не горела желанием идти через лес по темноте, то орки и охотник за головами — и подавно. Достаточно того, что мерзкие создания Тровны буйствуют днем; страшно представить, что может случиться с наступлением ночи!
Поскольку путники договаривались, что Корвин будет дежурить первым, Раммар и Бальбок могли прилечь, хотя понимали, что нелегко будет заснуть после всего пережитого. Раммар был уверен, что ему будут сниться ненасытные тролли и огромные тени, если вот только…
— Как насчет костра? — спросил он.
— Не этой ночью, — покачала головой Аланна. — Это может привлечь ту тварь. Вот это, — она взяла палку, наклонилась и очертила круг вокруг их временного пристанища, — будет защищать нас целую ночь и отгонять зло.
— Как скажешь. — Раммар был настроен скептически. А про себя подумал, что лучше уже пусть их охраняет эльфийское колдовство, чем вообще ничего. Бальбок тоже отнесся к происходящему равнодушно.
Эльфийка улеглась на мягкий мох, в то время как орки устроили себе ложе из пожухлой листвы.
— Проклятье, — проворчал Корвин. — Воняет. Неужели вам, несчастные, обязательно все время валяться в грязи и гнили?
— А что ты имеешь против этого? — удивленно спросил Бальбок. — Грязь и гниль — это очень полезно.
— Может быть, для орка это и так, — мрачно ответил охотник за головами, — а меня от этого тошнит. Надо было убить тебя, когда была возможность. А лучше всего было оставить вас в лагере гномов.
— Не тебе решать это, — напомнила Аланна.
— Точно, иначе этих вонючек здесь бы не было, — продолжал бурчать Корвин. — Причем совершенно же ясно, почему на нас напал тролль и почему нами заинтересовалась эта странная живая тень — это все орки виноваты!
— Это, значит, мы виноваты? — возмущенно спросил Раммар. — Это еще почему?
— Потому что вы — порождения зла, вот почему. Стражи леса чувствуют ваше присутствие и пытаются вас задержать. Если бы мы с эльфийкой были одни, мы, наверное, давно бы уже добрались до Тиргас Лана.
— Ошибаешься, — сказала Аланна, прежде чем Раммар успел что-либо ответить. — Орки здесь ни при чем, Корвин.
— Что? Но ведь…
— Разве ты не помнишь, что я говорила о Тровне? Лес рассматривает как незваного гостя каждого, и не важно, идет ли речь о человеке, орке или еще о ком-нибудь. Только Хранительница карты может спокойно пройти через лес. Так записано в пророчестве Фаравина.
— Этого еще не хватало, — застонал Корвин. — Сделай милость, избавь меня от пророчеств. Я не хочу знать, что нас ждет впереди.
Аланна улыбнулась, а затем спросила:
— Знаешь, что я думаю?
— Что?
— Я думаю, что на самом деле — ты очень пугливое существо, Корвин. И в этом страхе кроется причина твоего враждебного поведения.
— Ерунда!
— Это не ерунда, и ты это знаешь. Хотя тебе это и не нравится, Корвин, — ты всего лишь человек, а людям свойственно бояться. И если тебя это успокоит, то я тоже испугалась, когда это существо принялось кружить над нами, хотя я и Хранительница.
— Не повезло тебе, — пожал плечами Корвин. — В любом случае, я не боюсь. Ни этой твари, ни чего-либо еще.
— Упрямец! Почему не хочешь признать этого?
— Потому что нечего здесь признавать, вот почему.
— Это неправда! Я чувствую твой страх, и чувствую, что за ним кроется нечто большее — грусть и тоска…
— Эльфийка! — угрожающе зарычал охотник за головами. — Я был бы тебе очень признателен, если бы ты оставила все это при себе…
— Ты научился как следует прятать свою боль, но она не ушла. Пока ты не выйдешь против нее, ты никогда не справишься с ней.
— Спасибо, — проворчал он. — Еще будут мудрые советы?
— Ну почему ты меня не слушаешь? Я хочу помочь.
— Это очень по-дружески с твоей стороны, но помощь мне не нужна.
— Глупец!
— Высокомерная девка!
— Грубиян!
— Наглая, отвратительная…
Раммар и Бальбок немало удивились — эльфийка и охотник за головами осыпали друг друга ругательствами не хуже двух орков. При этом Раммар понимал, почему они оба так себя ведут, но по какой-то причине эта мысль ему совершенно не нравилась.
Чтобы спорщики своими криками не привлекли внимания жуткой живой тени, он решил вмешаться.
— Скажите-ка, вы, двое, — зашипел он, — к чему это глупое токование?
— Токование? — переспросил Корвин, уставившись на него.