— И мы этим гордимся! — перебил его Бальбок, плача от смеха.
— Сам Темный Эльф вызвал это племя к жизни, — невозмутимо продолжал Рурак, — когда-то давно, когда его оттолкнули подобные ему только потому, что он занимался темными искусствами и проводил запрещенные эксперименты — эксперименты, целью которых было создание новой расы, темных эльфов, таких же, как он сам. Он мечтал о том, чтобы собрать войско, армию воинов, которые беспрекословно следовали бы за ним, и после нескольких неудачных попыток он достиг успеха: из пленных эльфов-воинов, которых он мучил и на которых наложил темные заклинания, он создал первых темных эльфов. Он назвал их отродьем Маргока — но сами они, неспособные произнести эти слова, называли себя орками.
— Видишь, Раммар, — несколько удивленно произнес Бальбок, — итак, история о лопающихся гнойниках, из которых мы все появились, не совсем неправильная.
— Чушь! — кричал Раммар. — Все это чушь!
— А вот и нет, — заверил его колдун. — А что касается вас обоих, то история на этом не заканчивается. Потому что со временем Маргок искалечил и превратил в порождение тьмы многих эльфов — но вы оба ведете свой род от самых первых темных эльфов, которых создал Маргок. Королевского сына по имени Курран Маргок поймал и велел мучить, чтобы при помощи темной, ужасной магии превратить в своего слугу. И по прихоти судьбы у этого Куррана был брат-близнец по имени Куллан, который после смерти отца взошел на трон королей Тиргас Лана. А из рода этого Куллана позднее произошел не кто иной, как Фаравин Видящий.
— Хе? — воскликнул Раммар, а его орочий мозг тем временем лихорадочно работал. — Но ведь это должно означать, что…
— Именно так, простодушные мои друзья — в ваших жилах течет кровь предка Фаравина, защитника Тиргас Лана. Именно он позаботился о том, чтобы эти стены стали тюрьмой для духа Маргока, и наложил на город проклятие, согласно которому никто, кроме Избранного, не сможет открыть Врата. Но, — добавил колдун с сочувствующей улыбкой, — как это обычно бывает с эльфами, добрый Фаравин был высокомерным нахалом. Проклятие не действовало на представителей его рода, потому что Фаравин был убежден в том, что освободитель Тиргас Лана будет его кровным потомком — и в некотором роде оказался прав. Потому что вы оба — его потомки.
— Так мы таки Избранные, — заметил Бальбок.
— Я бы не сказал. Вы, скорее, то, что я называю прихотью судьбы, песчинки в жерновах времени, потому что в первую очередь вы — орки. Поэтому проклятый лес сначала воспринял вас как нежеланных гостей и послал на вас тролля.
— Да что ты говоришь, — ответил Раммар, прилагая максимум усилий, чтобы его голос звучал ровно. — А откуда тебе все это известно?
— Когда темный эльф Маргок был изгнан после поражения в Первой войне, он отступил в крепость, которая является моим нынешним пристанищем, — охотно пояснил Рурак. — Там он продолжал заниматься своими запрещенными экспериментами, пока его попытки наконец не увенчались успехом, и он смог подготовить то, что затем стали называть Второй войной в истории Землемирья. Как вам известно, я тоже сражался в той войне, но, когда битва за Тиргас Лан была проиграна, мне пришлось бежать. Я отошел далеко вглубь Гнилых земель, где находилась крепость, бывшая прежде пристанищем Маргока. В глубоких темницах я однажды наткнулся на его тайные записи. Так я узнал, что существуют орки, в жилах которых течет кровь Фаравина, и, после того как мне пришлось ждать несколько столетий, я решил покинуть свое безопасное убежище и возобновить контакт с орками. Мне повезло, потому что я нашел одного из них — полудохлого, с раздробленным черепом…
— Грайшака, — проворчал Раммар.
— Именно его. Я спас ему жизнь и кое-что изменил в его мозгу, так что он стал моим верным и надежным слугой. Он охотно помог мне найти вас и претворить мой план в жизнь.
— Так вот как все было, — проворчал Раммар, мрачно глядя на колдуна.
Тот кивнул, снова злобно ухмыльнувшись.
— Я думал, вам стоит узнать это, прежде чем ваши брюха нашпигуют луком и чесноком и в качестве главного блюда подадут к столу на пиру в честь Маргока.
У орков не было возможности что-либо ответить на это, потому что вновь послышались шаги. В дверях показались два файхок'хай, волочивших по полу полумертвого Корвина.
Выглядел охотник за головами ужасно. Весь его обнаженный торс был покрыт ожогами и кровавыми полосами. Лицо его и раньше нельзя было узнать, а теперь там, где был левый глаз, зияла окровавленная рана, перевязанная грязной тряпкой. Состояние Корвина было жалким.