К оркам на стенах присоединились гномы. Согнувшись, они сидели за зубцами и посылали в атакующих ядовитые стрелы. Стрелы находили цель, и смелые эльфийские воины с криком падали наземь. Но Итель упорно вел войска в бой; брался за дело, когда нужно было поднять штурмовые лестницы. Он первым поднялся наверх, оказавшись лицом к лицу с исступленными чудовищами.
Лорето наблюдал с безопасного расстояния за битвой, кипевшей у стен. И, хотя он ненавидел войну и битвы, внезапно его грудь переполнилась гордостью — гордостью за своих солдат, которые так храбро сражались против армии монстров. С помощью Ителя — он был в этом уверен — ему удастся взять цитадель. Пусть военачальник спокойно рискует своей жизнью — он, Лорето, пожнет его славу…
В сопровождении нескольких карликов и эльфов Итель оказался на вершине лестницы — сияющий наследник Фаравина на пути к победе. Он уже добрался до самой стены, готовый вспрыгнуть за зубцы, чтобы карающим мечем остановить силы Хаоса — когда ржавое лезвие орочьей секиры одним-единственным ударом отделило его голову от шеи.
Лорето в ужасе наблюдал за тем, как шлем с голубым плюмажем полетел в сторону, в то время как обезглавленное тело Ителя упало, сметая с лестницы тех, кто следовал за ним. А на зубцах цитадели поднялся орк, обезглавивший смельчака — отвратительный, грубый самец, в глазах которого пылало настоящее безумие, а левая половина его головы была закрыта сверкающей стальной пластиной.
Чудовище издало дикий, оглушительный рев, от которого мурашки побежали по коже, и взмахнуло окровавленным топором — и у Лорето возникло чувство, что взгляд бушующего над всей битвой был устремлен прямо на него.
— Клянусь Дальними Берегами, — тихо пробормотал он, а потом словно разверзлась тьма и поглотила войско эльфов.
На стенах цитадели появился большой котел — и, прежде чем Лорето или кто-либо другой успел предупредить об опасности или дать приказ к отступлению, на эльфов, несших таран, полилась кипящая смола.
Крики воинов были ужасны. В следующий миг на стенах вновь полыхнул огонь, и вниз понеслись горящие стрелы. В мгновение ока площадь перед воротами превратилась в бушующее море пламени, яростно пожиравшее все, до чего могло дотянуться.
Лорето видел, как солдаты бежали прочь, похожие на живые факелы, видел карлика, борода которого занялась, и он пронзительно кричал и визжал, а в это время пламя уничтожало его лицо. В нос эльфийскому князю ударил запах горелой плоти, его затошнило. Он беспомощно наблюдал за тем, как наследники Фаравина гибли в огне и в дыму.
Его охватила паника, мешая ясно мыслить. Предводитель эльфов стоял неподвижно. Уже давно он перестал отдавать приказы об атаке, порядок в стройных рядах эльфийских воинов нарушился. Одни были мертвы или ранены и, извиваясь, ползали по земле, другие с криками обращались в бегство. Совсем немногие оставались на своих позициях, но и они умирали в горящей смоле или под градом стрел.
— Господин! — До ушей Лорето донесся издалека чей-то голос. — Господин, что прикажете?..
Лорето потребовалось время, чтобы сквозь охвативший его туман ужаса понять: это к нему подошел лучник, совсем молодой эльф семидесяти или восьмидесяти лет, вопросительно и неуверенно глядевший на него.
— Что прикажете, господин? — повторил лучник. — Наши мечники и союзники из Царства карликов находятся в крайне бедственном положении. Мы должны напасть, господин, и помочь нашим братьям по оружию!
— Помочь… — эхом в устах Лорето прозвучали слова воина, глухо и бессмысленно. После всех ужасов, которые он видел, эльфийскому князю не хотелось помогать другим или даже пытаться изменить что-то в этой неравной битве. Он не хотел кончить свою жизнь так, как Итель, не хотел стать жертвой орка-варвара, секира которого не знала уважения к превосходству или к возрасту эльфийской культуры.
Все, чего хотел Лорето, это взойти на корабль, плывущий к Дальним Берегам, а для этого он должен выжить…
— Нет, — сказал он поэтому, и в его голосе было столько твердости и решительности, что он сам себе удивился.
— Нет? — Молодой лучник поднял брови. — Что это означает, господин?
Лорето обратил взгляд к Вратам, где продолжали сражаться и умирать. Хриплый рев орков наполнял ночь, ему отвечал крик раненых и отчаянные призывы нападающих.
— Это означает, что битва проиграна, — спокойным голосом пояснил эльфийский князь. — Мы отступаем.
9. Оунхон-айрун
Пляшущие отсветы пламени, бушевавшего перед воротами цитадели, проникали через высокие окна тронного зала; были слышны крики орков, звон оружия и хрипы умирающих. Но Рурак Палач ни на что не обращал внимания.