— Хотел бы я знать. — Ортмар поднял фонарь и осветил штольню. — Здесь их быть не может, иначе мы давно бы их обнаружили.
— Вероятно, ты ошибся, — осторожно заметил Талин. — Ты устал и вымотался, Ортмар, так же, как и мы все. Долгий марш вверх по Ледяной реке подточил твои силы.
— Возможно, — кивнул Ортмар. — Хотя на долю секунды я был совершенно уверен…
Он еще раз оглядел запряженные быками повозки, доверху нагруженные оружием, предназначенным для северного народа. Затем сделал знак продолжать путь. Щелкнули кнуты погонщиков, быки налегли на упряжь, и тяжелые повозки снова пришли в движение. Ортмар фон Бут наморщил свой нос, похожий на картофелину, когда повозки прокатились мимо него, но на этот раз не почуял ничего подозрительного. Единственное, что уловил его чувствительный нос, — это вонь бычьего помета и терпкий, кисловатый запах подземелья.
Покачав головой, предводитель контрабандистов снова возглавил караван и двинулся вперед. Пересечь Северный вал всего за два дня было довольно трудно, но в целом выполнимо — если идти день и ночь. Здесь, внизу, было совершенно не важно, какое наверху время суток, сияет ли солнце или светит луна. Если постоянно тупо переставлять ноги, то карлики смогут пройти горы всего за два дня, а на утро третьего выйти в Белой пустыне.
До тех пор остановок не будет; люди Ортмара привыкли к долгим маршам, короткие ноги несли их даже во сне, если так было нужно. Всего их в банде насчитывалось два десятка и трое — карликов вроде Ортмара, которым нечего было терять: воины, бывшие камнетесы, кузнецы и архитекторы. Империя карликов приходила в упадок, их услуги больше никому не были нужны, а серебра и золота в горах почти не осталось. Поэтому представители искусного народа занимались тем, что подсказывал им здравый смысл: они сколачивали капитал из хаоса, царившего повсюду. О том, что сказали бы об их сегодняшнем ремесле славные предки, ни один из контрабандистов даже думать не хотел.
Они молча двигались по туннелю, пробитому в скалах невероятно много лет назад, когда мир был молод, а деяния — велики и славны. Они уверенно шагали вперед, подгоняя быков. Когда животные стали проявлять первые признаки усталости, Ортмар позволил им отдохнуть и дал немного сена. Потом отряд снова тронулся в путь, не обращая ни малейшего внимания на время, все дальше проникая в глубины мира.
По обычаю, когда карлики идут по заброшенным штольням, они поют песни — низкие голоса, монотонно тянущие в бороды речитативом о своих древних властителях и героях. Ортмару это казалось жестокой насмешкой, но он не запрещал своим людям петь. С давних пор карлики песнями прогоняли страх перед темнотой и глубиной, и Ортмар то и дело ловил себя на том, что вспоминает ту или иную строфу — как с песней о Грутине Проклятом, который в жадности своей копал слишком глубоко и встретился с орком:
Сын Грутиана Грутин, дорога лежит его в горы. Путь к золоту долог и труден, но жадность и риск сметают заторы! Вгрызается Грутин и ищет блеск золота, россыпь камней. Не видит, что вкруг него рыщет чудовище мерзкое ночи мрачней. Вот орк уж заносит секиру, но Грутин глядит пред собою. Он алчет сокровища мира, а смерть уж стоит над его головою. Но дрогнула орочья лапа — блеснул смертоносной секиры металл. И свет, отразившийся тысячекратно, в прекрасном алмазе Грутин увидал. Оружье бесстрашно хватает, клинок о спасении просит. Но час его пробил, и орк настигает: глава отделилась и грянулась оземь. Последним, что Грутин услышал, был орочий смех, грохотавший над ухом. Не песню, что в царствии вышнем героям слагают, отчаянным духом. И помните, карликов дети, урок сей печальный Грутина. Чтоб не попадаться в ужасные сети, внимательны будьте в путине.Слова заставили Ортмара еще раз внимательно оглядеть штольню, он даже отослал Талина вперед на разведку. Когда тот вернулся и доложил, что ничего подозрительного не видел, предводитель велел каравану выступать. А в темных Штольнях еще звучало глухое эхо песни.
Так прошла ночь, следующий день и следующая ночь. То и дело Ортмар велел распрягать быков, чтобы дать им отдых, а тем временем его люди волокли повозки. С присущей одним только карликам настойчивостью отряд контрабандистов пробирался под горой, не позволяя себе ни мига передышки и сна — а когда утром третьего дня наконец показался выход из штольни, все испытали огромное облегчение.