— Ну как? — вдобавок ко всему спросил худощавый орк. — Повеселился, а?
— Повеселился ли я? — Изрыгая самые страшные орочьи проклятия, Раммар протиснулся в окно, внезапно показавшееся ему чересчур узким, и спрыгнул на пол. Колени подгибались, словно складные. — Ты хочешь знать, повеселился ли я?
Бальбок кивнул.
— Нет, дурья твоя башка, я не повеселился! Интересно, понравилось ли бы тебе висеть привязанным к веревке на головокружительной высоте, а тебя при этом еще потихонечку тянули бы вверх? Это было унизительно, понимаешь?
Бальбок посмотрел на него остановившимся взглядом. Честь не входила в список тех вещей, которые особенно ценили орки. Наоборот, они обычно прилагали максимум усилий, чтобы растоптать чужую честь. Если же орк размышлял о собственной чести, он считался человечным и изнеженным.
Все это Раммар осознал в один миг, потому что, засопев, замахал лапами.
— Ладно, — проворчал он, — забудь. Главное, что ты не уронил меня, и мы оба теперь наверху. То есть — а где именно мы находимся?
— Похоже на длинный коридор, — ответил Бальбок, указав на ход из белого камня, в котором на равном расстоянии друг от друга были проложены поперечные ходы. Вдоль стен стояли колонны, и все здесь освещалось тем же холодным, нереальным голубоватым светом, который сиял с башни храма.
— Придурок, конечно же, это длинный коридор, — ответил Раммар. — Вопрос только в том, куда он ведет. И как, пламя Курула, нам найти в этом лабиринте карту, которая нужна колдуну?
Вместо ответа Бальбок наморщил нос, принюхался и тихонько вымолвил:
— Кто-то идет.
Они с братом переглянулись, а потом спрятались за колоннами у противоположных стен.
Минула пара ударов сердца, и когда Бальбок рискнул осторожно выглянуть из-за колонны, он увидел эльфа. На нем было просторное одеяние из блестящего шелка, таинственно сверкавшего в голубоватом свете. Его волосы были коротко острижены, так что виден был признак расы: остроконечные уши, не торчавшие, как у орка, а прилегавшие к голове.
Все остальные признаки эльфийской породы тоже были налицо — те признаки, которые делают эльфов в глазах орков самыми отвратительными созданиями во всем сохгале: белая кожа, из-за которой все они похожи на ходячих мертвецов, узкие водянисто-голубые глаза, высоко очерченные брови, которые, по мнению орков, свидетельствуют о подлости этих существ, и вообще вся точеность их фигуры и движения; казалось, вместо того чтобы ходить, эльфы парят над землей. Орков это приводило в бешенство. Что можно думать о существе, приближение которого не выдают громкий шум и топот?
Эти эльфы вечно подкрадываются, вечно болтают впустую, делают многозначительные замечания, ведут себя, словно бабы — все это приводило в отчаяние порядочных орков, так что вполне понятно было, почему оба народа с самого начала времен друг друга терпеть не могли. Между людьми и орками еще можно найти кое-какое сходство, не зря же они когда-то были союзниками, хотя кончилось все это разладом. Но эльфов и орков разделяла пропасть, шире любого моря и глубже самой глубокой лужи Курула. Они были словно день и ночь, и никто ни на чей счет не обольщался.
Ко всему прочему эльф шел по коридору прямо к ним. Раммар и Бальбок украдкой высунулись из своих укрытий и приняли спонтанное решение, по поводу которого провели быстрое совещание перемигиванием и переглядыванием: нужно выяснить дорогу к карте Шакары. С присущим их расе нетерпением, оба орка ждали. Когда эльф прошел мимо колонн, за которыми таились орки, оба набросились на него, словно хищные звери.
Нападение было для эльфа полнейшей неожиданностью. Раммар обрушился на него всем своим немалым весом и сбил с ног. Бальбок тут же подскочил, чтобы разоружить пленника. Но все, что было у эльфа, это украшенный символами жезл, который орк презрительно отбросил в сторону. Бальбок достал кинжал и приставил его к горлу эльфа. Узкие глаза пленника заметно расширились и в паническом страхе уставились на орков.
— Ты говоришь на языке людей? — набросился на эльфа Раммар, сидя на нем и прижимая его к полу.
Судорожный кивок был ему ответом.
— Тогда говори быстро, где карта?
— К… карта? — Эльф говорил странным певучим голосом — тоже противная оркам привычка.
— Ну да, карта! — пролаял Раммар. — Не притворяйся, что ты глупее, чем есть на самом деле, остроухий! Ты хорошо знаешь, о чем я говорю! Так?
— Я… я знаю, — пролепетал эльф, а ком в его горле перемещался то вверх, то вниз, показываясь то над, то под клинком кинжала Бальбока.
— Очень хорошо. Тогда давай быстренько говори — пока мы не забыли о хороших манерах и не разрубили тебя от макушки до пят!