— Было бы гораздо лучше, если бы не твое общество, орк, — холодно ответила Аланна. — От тебя несет, как от целого хлева.
Орк поднял мохнатые брови, почесал доспехи и подмышки, а потом, ничего не понимая, покачал головой.
— Что-то ты неприветлива, — заметил он. — А ведь ты должна быть мне благодарна. Я мог запереть тебя на нижней палубе, в полной темноте, без еды и питья.
— Это не очень-то разумно, я ведь должна остаться в живых. Если я умру, то унесу с собой тайну карты Шакары, не забывай об этом.
— Не беспокойся. — Орк ухмыльнулся во всю свою мерзкую физиономию. — Я вот задаюсь вопросом, что сделает с тобой наш заказчик, когда ты расскажешь ему то, что он хочет знать.
— Ваш заказчик — кто он?
Раммар радостно хрюкнул.
— А тебе хотелось бы это знать, правда? Но я не скажу тебе, эльфийская баба. Хочу, чтобы ты как следует поломала над этим голову, пока мы не доберемся до цели нашего путешествия.
— Понятно. А где находится цель нашего путешествия?
— И этого я тоже не скажу тебе.
— Почему не скажешь?
Орк снова захрюкал, что, должно быть, означало у него смех.
— Думаешь, я не вижу, что ты задумала?
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду то, что ты хочешь заманить нас в ловушку. Сначала ты помогаешь нам бежать от своих же собственных людей, затем вдобавок сообщаешь нам, где находится вход на Южную дорогу. Это довольно-таки странно, не так ли?
— Признаю, — согласилась Аланна, — но у меня для этого есть свои причины.
— В таком случае, — заявил орк, и внезапно Аланна почувствовала у себя на горле острие копья, — с твоей стороны было бы страшно мило сообщить мне эти причины, остроухая!
— Ты не убьешь меня. — Она была твердо в этом убеждена.
— Почему нет?
— Я — единственная, кому известна тайна карты. Забыл?
— Нет, ничего я не забыл, — с ухмылкой возразил орк. — Но со мной бывает такое, я забываюсь, и тебе лучше меня до этого не доводить. Итак?
Аланна задумалась.
О том, чтобы рассказать этому чудовищу о своих душевных переживаниях, не могло быть и речи. Не говоря о том, что орк ничего не понял бы, потому что чувства незнакомы этим примитивным существам, движимым одними только инстинктами. Для Аланны и так было достаточно унизительно позволить двум оркам вызволить себя. Ее гордость не допускала большего унижения.
С другой стороны, этот Раммар достаточно глуп для того, чтобы претворить свою угрозу в жизнь, если она не пойдет на уступки. Поэтому она заявила:
— Мне интересно посмотреть, кто ваш заказчик. Поэтому я помогла вам уйти из Шакары, и по этой причине рассказала, где находится Южная дорога.
— И это все? — Раммар был настроен скептично.
— Это все. Очевидно же, что вы работаете не на себя, а поскольку вы не хотите сказать мне, на чьей службе состоите, то придется волей-неволей проделать это путешествие до конца, если я хочу получить ответ на свой вопрос.
— Хм-м… — проворчал Раммар, недоверчиво глядя на нее.
— Кроме того, — добавила она, — я под впечатлением.
— Под впечатлением? — Он удивленно поглядел на нее. — От чего?
— До сих пор я считала орков трусливыми, хитрыми существами. А вы двое — особенно ты, Раммар, — храбрые воины, которые не боятся битвы. Вы доказали свое мужество. Если вы обещаете обращаться со мной как полагается, то заверяю вас, что не буду пытаться бежать.
Хотя Аланне никогда не приходилось читать по лицам орков, она увидела, что Раммар польщен. Она знала, что эти чудовища всегда были падки на подобные комплименты и славословия. А Раммар оказался особенно чувствителен к таким вещам…
— Ты дашь мне слово, что не будешь пытаться бежать? — спросил он. — Говорят, что эльфы обычно выполняют свои обещания, потому что никогда не лгут.
— Так и есть, — подтвердила Аланна, хотя она как раз собиралась нарушить эту традицию. Быть Верховной священнослужительницей Шакары и сознательно сказать неправду, даже если от этого зависит жизнь, — неслыханное нарушение всех правил и обычаев. А теперь она собиралась сделать это второй раз подряд: первый раз она солгала, когда польстила орку, второй — когда пообещала ему не пытаться бежать.
Конечно же, Аланна планировала именно это.
Сначала она сопротивлялась похищению и надеялась, что орков схватят и они поплатятся за свою дерзость. Но когда чудовищам — не важно, по какой причине — удалось открыть ворота Фаравина, в голову ей пришла отчаянная мысль.