– Кто она такая, чтобы указывать эльфийскому князю, когда стоит тому возвращаться? – задал он вполне логичный вопрос.
– Это долгая история, которая не будет вам интересна, уважаемый…
– Костикдор, из рода Рыжебородов, клана Кубикуса, – представился с легким поклоном гном. – Рад, Ваше Высочество, что вы приняли мое приглашение, и воочию убедитесь, что мастера города Кубикуса, все жители которого являются членами нашего клана, халтуры никогда не делают! По поводу же обитателя пещеры…. М И ЛОВ!!!
Из дальнего конца грота, где зиял темный зев одно из ответвлений пещеры, послышались шаркающие шаги, и нашему взгляду предстал тщедушный мужичок, сопровождаемый двумя гоблинами, испуганно вжимающих головы в узкие плечи. Что примечательно из его внешнего вида – на мужичке была белая рубаха, красная треуголка, и в руках он держал подзорную трубу! Здесь, глубоко под землей в недрах Каменного Хребта, откуда до моря была не одна тысяча километров! Также в глаза бросалась аккуратно выстриженная бородка, называемая, если память не изменяет, эспаньолкой.
Сия троица, боязливо косясь в сторону дроу, прошествовала было к нам, но не доходя каких-то десятка шагов, мужичок заметил разрушенную стену пещеры, через которую вломились гномы, и бросился туда.
– О горе мне!!! – взвыл он, упав на колени перед обломками камней. – Труд всей моей жизни!!!
– Что это с ним? – озадачился я, глядя, как убивается мужичок.
– Эгхм! – крякнул Костикдор. – Этмо мы не подумали, делая проходку, что у него здеся письмена по всем стенам нацарапаны.
– Это он их делает?
– Ага! – подтвердил рыжебородый. – Каждый день здесь их долбит! И все бы ничего, если бы он не каждую полночь не долбил в гонг, объявляя об очередной порции своего творения!
– И что в этом такого? – не понял я.
– Как чего такого? – взъярился рыжебородый.– Он же гонг-то энтот артехаткный! Как вдарит по нему разок, так по всему подземелью разносится, не давая спать никому!!! Спроси у этих, как им тута живется! – он ткнул толстым пальцем в сторону жриц.
– Есть такая проблема, – кивнула Сиралоса на мой вопросительный взгляд. – Жители нашего приграничного города Темпо Турбилона тоже жалуются постоянно на невыносимый набат по ночам, но мать запретила трогать Милова, так как Ллос почему-то отнеслась к нему благосклонно. Видимо потому, что гномы больше от него страдают, находясь ближе.
– Во, во!!! – живо поддакнул Костикдор. – Вот мы и пришли сюда, чтобы предложить ему переселиться, куда подальше от нас! А здеся уже вы, посмотреть на реликвию явились.
– А почему вы изначально его не выселили, а терпели столько времени? – выказал я свое недоумение.
– Наш уважаемый глава города, Мастер Белогорн, запретил его трогать, и долгое время накладывал по данному вопросу вето в Совете города, которое мы смогли вчера преодолеть! И теперь, наконец, мы его выселим! – со стороны гномов донеслись одобрительные выкрики.
– Мое творение… Варвары… – не прекращал своих стенаний мужичок.
– Заглушить не пробовали? – подсказал я дельную мысль, впрочем тут же отвергнутую:
– Как не пробовали? Пробовали!
– И мы тоже, – вставила Сиралоса.
– Не помогает?
– Звук гонга преодолевает любые препятствия, делая жизнь просто невыносимой! Изо дня в день, ровно в полночь, раздается БУ-У-УМ! Даже демоны из соприкасающейся области Инферно разбежались! Мочи уже нашей нет.
– Демоны? Неужели звук разносится вплоть до Инферно?
– Да! Невероятно, но да! Он это называет заумным словом, от которого язык кочергой выворачивается. Слышь, Милов, как то слово звучит?
– Самопиар, – отозвался мужичок, все еще созерцая кучу камней.
– Самопиар??? – не удержался я от восклицания, услышав это до боли знакомое слово. – А это, стало быть, пиар-менеджеры? – я указал на двух гоблинов, стоявших рядом с Миловым, и переминающихся с ноги на ногу.
– Я не знаю, что такое пиар-менеджер, – произнес мужичок, поднимаясь с колен, – но чувствую, что эльф вы образованный и умный, раз свободно оперируете такими словами! Позвольте представится, – поклонился он, подойдя ко мне ближе, – меня зовут Милов Князь! Наскальный писатель! Небось слыхали? – зараза! Даже имени моего не удосужился уточнить!
–. Да, нет. Откуда я мог о вас узнать? Или вы уже претендуете на мировую славу?
– Слабый гонг, – заметно расстроился Милов Князь. – Все дело в слабом гонге. Будь он сильней, то мировая известность пришла бы, а пока же только Кубикус да Темпо Турбилон обо мне знают. А заказывал-то мощный, – повысил он голос, – чтобы весь мир узнавал, когда можно приобщиться к свеженаписанным мною премудростям. Гонг, между прочим, с ментальной составляющей, и посему его звуки, помимо всего прочего, должны доносить имя мое до необразованных масс серых обывателей.
– Милов, позвольте задать вам вопрос? – я проникся уважением к этому человеку, так как еще никогда не встречал настоящих писателей на своем жизненном пути, пусть и пишет он на скалах. Тем паче его труд ценнее, нежели у бумагомарателей, поскольку ЭТА нетленка действительно останется в веках.
– Пожалуйста, задавайте.
– Почему вы выбрали столь необычное место жительства? И зачем вам эти гоблины?
– Место жительства выбрано не случайно, – Милов театрально поднял вверх указательный палец. – Здесь я могу сосредоточиться, не отвлекаясь по мелочам на вечно донимающих со своими просьбами властей города, где я до этого жил. То с эльфийского им переведи, то с гномьего, а то и вообще, каракули орков переводить заставляли! Никакого покоя не было.
– Переводчиком работать заставляли? – сочувственно поморщился Истамирэль, никогда не друживший с языками.
Милов развел руками, дескать, деваться некуда было, потому и переводил.
– А гоблины?
– Из людей никто не согласился спуститься сюда – все до ужаса боятся дроу. Пришлось обратиться к знакомому шаману племени гоблинов Итья, что бы он выделил мне самых интеллектуально развитых представителей рода.
– Дармоедов, то бишь, – пояснили из строя гномов.
– Петрухха! – неожиданно рявкнул в сторону своих Костикдор. – Сейчас предупреждение на тебя наложу! Будешь еще в разговоры встревать.
– И как с ними жить-то? – подал голос Седрик, внимательно вслушивавшийся в разговор. – Хоть разговаривают на твоем уровне? В смысле, диалог могут поддержать?
– Могут. И актеры неплохие. Я их иногда в эльфиек переодеваю, когда вдохновения не хватает, и наступает скука.
– В эльфиек??? – у меня даже мурашки по коже побежали, когда я представил эту картину. Он что, извращенец?
– Ну, да, – пожал плечами тот, – Вы не подумайте ничего такого, просто наблюдаю, как они начинают обсуждать наряды друг друга, и, в конце концов, дерутся. Смешно, – при этом Милов грустно вздохнул, затем наклонился, поднял свою треуголку, оттряхнул и водрузил на голову.
– Самому не страшно было переезжать сюда? – заинтересовался Седрик. – Гномы-то более спокойные, выслушали и разрешили поселиться около своих границ, а вот жрицы могли и прибить, не спрашивая, кто таков и зачем прибыл.
– Он у нас не спрашивал! – оповестил нас Костикдор. – Поселился и все!
– Но вы же позволили? – заметил я.
– Нам интересно стало, что с ним сделают вот эти, – он ткнул пальцем в сторону Сиралосы, что той не очень понравилось. Глаза сразу же засветились скрытой угрозой. – Мы даже ставки делали, каким способом они его убивать будут. А когда он умудрился выжить, то заслужил наше уважение. Мы оценили его смелость.
– Дроу, спрашиваешь? – решил ответить Милов на вопрос Седрика. – Они явились сюда с недобрыми намерениями, и мне пришлось бежать. Оказалось, что здесь неподалеку живет семейство гигантских пауков, в пещеру которых я по незнанию и забежал, ища спасения. Они почему-то меня не тронули, только третьего гоблина сожрали.
– Получается, что гоблинов было изначально трое?
– Да. Третий был самый умный, но, одновременно, и самый зловредный. Поворчать любил, – еще более горестно завздыхал Милов. – Спесивый его звали, как сейчас помню. Вредный, всегда правильный, любил обсудить истории становления различных королевств. А уж как обожал советы давать! Мясом не корми, только выслушай совет! Единственный из всего племени, имевший усы. Видно, пауки ту вредность и чрезмерную правильность учуяли, да и оприходовали его, дабы ворчанием своим он не нарушал здешний покой.