И уже через три перехода в сумерках увидели заснеженные крепостные стены.
То был Холм.
Далеко разнёсся звук металлического била, извещая жителей города о появлении по соседству чужих людей. Замелькали на стенах вооружённые стражники, понеслись громкие команды.
Посольство медленно приблизилось и остановилось напротив ворот на расстоянии прямого полёта стрелы.
— Кто вы и откуда будете? — прозвучал сверху сиплый простуженный голос.
— Я князь Корлин со своими людьми! Прибыл из Новогорода от князя Буривоя к посаднику Кагелю! О том загодя гонец должен был посадника предупредить. Открывай, негоже князя под стенами морозить!
Заскрежетали запоры, заскрипели железные петли, распахнулись настежь окованные металлическими полосами тяжёлые створки ворот, за которыми уже ждала толпа встречающих. Впереди всех стоял высокий кряжистый мужчина с накинутым на плечи длинным дорогим плащом с меховой подкладкой.
— Бакан! — князь повернулся к стоящему позади него человеку. — Покуда я буду с посадником разговоры вести, тебе поручаю Врана. Пропарь его хорошенько в бане, накорми и спать уложи. Коли понадобится, то знахарку ему сыщи!
— Все исполню, княже, ты не беспокойся!
А князь уже и не слышал тех слов ответных, шагая сквозь проём в стене навстречу своему родичу посаднику Кагелю.
— Да-а-а! — тихонько прошептали губы Клеппа. — А ежели я бы тогда не отправился в то посольство с отцом, то, может быть, и он был бы доселе жив, да и я не провел бы жизнь на чужбине!
Великан нагнулся, зачерпнул полную пригоршню воды и плеснул себе в лицо, словно пытаясь остудить горящие щёки.
Клепп снова вспомнил страшную обиду, нанесённую ему посадником на второй день пребывания посольства в Холме. Обиду, которая с тех пор не давала ему покоя и в очередной раз привела под стены Холма. Война, ныне идущая с горожанами, во многом была вызвана ею.
А тогда он, ещё мальчишка, весело мурлыкая что-то себе под нос, сбегал утром по ступеням крутой лестницы, ведущей сверху в людскую. После жаркой бани из его пропаренного берёзовым веником тела хворь вылетела без остатка. Обильное питьё и крепкий сон тоже сделали своё дело. Силы восстановились полностью, голова была чистая и свежая, мысли лёгкие и приятные.
Распахнув широкую массивную дверь в огромную людскую, княжич столкнулся в проёме с коренастым бородатым мужиком, на голову выше себя. Тот, презрительно ухмыльнувшись, резко двинул вперёд плечом, сметая мальчика со своего пути. Тяжёлый удар пришёлся в скулу, отбрасывая Врана на дверной косяк. Он почувствовал, как на лбу и виске лопнула кожа, в голове загудело, а по щеке полилось что-то влажное.
— Ты что творишь, пёс приблудный! — прохрипел княжич в спину уходящему человеку.
Мужик остановился, сделал три быстрых шага обратно к двери и схватил крючковатыми пальцами Врана за горло.
— Что ты сказал, щенок? — От бешенства глаза его превратились в две узкие щёлки.
— Слышь, Земислав, это, видать, мальчик для утех кого-то из прибывших вчера гостей! — раздался из дальнего конца людской густой и сильный голос. — Совсем обнаглели эти новогородские боляре, стыда в них нету, даже в походах развратом занимаются!
Вран попытался освободить шею от захвата, чувствуя, как чужая клешня сжалась ещё сильней.
Но ведь недаром отцовские телохранители и дружинники учили его разным премудростям рукопашного боя. Удар кулака пришёлся в самую серёдку грудины мужика, сбивая ему дыхание. Рука на горле мальчика слегка разжалась, и он тут же врезал ступнёй ноги в промежность своему обидчику. Дикий крик боли разнёсся по всему дому. Бородач схватился руками за низ живота, согнулся пополам и рухнул на колени.
Вран отпрыгнул от него в сторону и увидел сидящих за столом у стены несколько человек. Среди них был и тот, кто встречал посольство за воротами крепости. Княжич сразу понял, что это посадник.
А Кагель, привстав на ноги, гневно закричал: