— Схватить его! Разложить на скамье! Выпороть!
И тут же трое человек бросились к Врану, схватили за руки и за ноги, сорвали одежду и бросили на деревянную скамью. Сыромятные ремни охватили лодыжки и запястья мальчика, не давая ему возможности сопротивляться. Собственное бессилие и непонятная жестокость по отношению к себе привели княжича в неизведанное ранее состояние ярости, переходящее в бешенство. Скрежеща зубами и сверкая глазами, он шумно выдохнул:
— Если посмеете это сделать, я убью вас всех! А тебя, посадник, ждёт страшная и мучительная смерть. Обещаю тебе это!
— Пора заткнуть ему глотку! — По-прежнему держась рукой за низ живота, к скамье подошёл Земислав. — Он много болтает!
— А ты, грязная свинья, кровью своей умоешься, клянусь! — свистящий шепот мальчика вызвал усмешку на губах Земислава.
— Долго тебе этого ждать придётся! — Кулак бородача обрушился на голову Врана, погружая его в темноту.
— Принесите мне плеть! — посадник вышел из-за стола.
— Неужто сам хочешь парня проучить? — Земислав с удивлением смотрел на Кагеля.
— Я начну, а ты закончишь! — весело хохотнул посадник.
Тяжёлая трёххвостая плеть с мелкими металлическими заклёпками на конце вспорола спину мальчика. От жуткой боли он пришёл в себя.
А плётка прошлась уже по голым ягодицам Врана, оставляя на них багряную полосу.
— Отец! Отец! — отчаянные истошные крики княжича разнеслись по всему дому.
Не обращая внимания на эти вопли, Кагель протянул плеть Земиславу:
— Теперь он твой. Научи этого щенка уважать старших!
И ещё дважды плеть взметнулась в воздух, рассекая детскую плоть.
Земислав уже не контролировал себя, вкладывая в каждый удар всю силу.
Неожиданно чьи-то железные пальцы перехватили занесённую для удара руку и вырвали из неё плеть. Полный бешенства звериный рёв, в котором Земислав сразу распознал голос князя Корлина, отрывисто выговаривая каждое слово, произнёс:
— Это мой сын, княжич Вран! Ты посмел поднять на него руку? Заслуживаешь смерти!
Князь сделал резкое движение, и плеть со страшной силой впилась в лицо бородача, разваливая его на две части. Из глубокой раны, проходящей ото лба через щеку к подбородку, хлынула кровь. От второго удара Земислав попытался защититься, прикрывая лицо окровавленными ладонями.
— Руки! Опусти руки! — проревел князь.
В то же мгновение плётка снова хлестанула по лицу бородача, невольно выполнившего приказ.
— Отец! — прозвучал тихий голос мальчика. — Первым меня начал пороть посадник!
Брови князя сошлись в одну линию, могучие плечи расправились.
— Ну, что на это скажешь, брат мой Кагель?
Лицо и даже шея посадника покрылись красными пятнами.
— Послушай, князь, мы же не знали, что этот малец — твой сын! Думали, что он — чья-то игрушка для утех! Прости нас, княже! Искупим вину свою, как прикажешь! И княжичу нанесённый ущерб восполним. Пусть только скажет, что ему надобно!
— Слушайте все! — похоже, князь принял окончательное решение. — За то, что вы здесь совершили, я должен всех предать смерти! Но ты, посадник, мой родич. Прощу я вас, ежели вину свою перед княжичем загладите да язык за зубами держать будете о том, что нынче здесь случилось! И развяжите княжича! Оденьте! Живо! Почто как истуканы замерли?
— Нет, отец, прощения им не будет! Я слово дал смерти лютой их всех предать! — Враз осунувшееся бледное лицо мальчика было перекошено от дикой злобы. На нём яркими пятнами выделялись огромные, полные слёз и ненависти глаза, искусанные в кровь губы и едва заметная маленькая родинка багрового цвета между переносицей и правым глазом.
Похоже, он даже не понимал, что стоит голым перед отцом и чужими людьми.
Или понимал, но уже не стыдился своей наготы.
— Что ж, слово, пусть даже и раздетым князем даденное, исполнить нужно всенепременно! Только учти, сын, ты пока только княжич и слово своё вправе взять обратно. Может, простишь их, Вран? — князь, смеясь, посмотрел в глаза сыну. Но то, что он увидел в них, мигом стёрло улыбку с его губ.
— Что ж, коли сам принял такое решение, тебе его и выполнять!
— Не сомневайся, отец! Жизнь положу на месть! — Мальчик, морщась от боли в спине при каждом движении, натянул порты, всунул ноги в мягкие короткие сапоги, услужливо поставленные перед ним кем-то из телохранителей Кагеля, взял за рукава рубаху и, не надевая её, набросил через голову на спину. — Посадника и этих его подручных убью, — указательный палец Врана поочерёдно остановился на каждом из присутствующих в людской мужчин. — А Холм сожгу!