– Более чем, друже, – заверил его варяг, прикладываясь к бурдюку. Отпив, причмокнул губами, – Отличный мёд!
– Я скажу своим, передадут тебе пару бочонков.
– Благодарю, Ядвиг.
На следующее утро на подворье Светозара, где всё ещё на правах гостей ночевали хирдманы Рёнгвальда, прибыл посыл. Тот самый горделивый словенин Струпень, кожу которого Геллир грозился содрать и прибить к воротам. Заехав на подворье, он спешился, и бросив поводья коня дворовым холопам, надменно поинтересовался у тренирующихся возле колодца дренгов:
– Где ваш старший?
– А тебе что за дело, словенин? – добродушно поинтересовался Горм, делая знак Сигурду и останавливая учебный поединок.
– Не твоего ума дело! – гаркнул посыл, – Быстро иди и позови его!
И вознамерился пнуть дренга под зад. Лучше бы он этого не делал. Горм ловко увернулся, пропустив удар слева, и врезал деревянным тренировочным мечом по колену Струня. Тот завыл, и мешком повалился мордой в дворовую пыль. Впрочем, его тут же подняли за шиворот, встряхнули, как женщины встряхивают стиранное бельё, и поставили на ноги.
– Ты, словенин, за языком своим поганым следи, – также добродушно улыбнулся Горм, держа нож у горла Струпня, – Я тебе что, трель? У нас на Северном пути за такие слова убивают. А у вас?
Струпень, надо отдать ему должное, не струсил. Лишь покраснел как варёный рак, выпучил глаза и захрипел, пытаясь что-то сказать. Мешал вставший в горле ком.
– Сигурд, что у вас там? – вышел на крыльцо терема Флоси.
– Да вот, словенин за своим языком не следит, – прокричал в ответ Сигурд, – Сейчас Горм ему его отрежет!
– Я голос всего града Плоцка! – пересилив себя, наконец заорал Струпень, – И у меня дело к вашему старшему!
– Горм, оставь ему язык, – на крыльцо следом за Флоси вывалился Геллир. Босой, в одной рубахе. Видно, только проснулся. Хорошо вчера погуляли хирдманы на варяжской тризне.
– Он меня оскорбил, – прокричал в ответ дренг, однако руку с ножом убрал.
Геллир, сойдя по ступенькам, вплотную подошёл к Струпню, посмотрел на того сверху вниз и спросил:
– Было?
– Ну... так как же... Я ведь... – замялся словенин. Лицо его приобрело бурый цвет, и он стал похож на варёную брюкву.
– Было или нет?! – гаркнул Геллир.
– Да, – промямлил в ответ Струпень, и тут же добавил, – Не тебе меня судить, нурман. Я...
– Голос всего града Плоцка! – передразнил его Геллир, – Знаем, слыхали. Чего надо?
– Мне нужен ваш старший. Честной муж Ядвиг...
– Спит он, – махнул рукой Геллир, – Умаялся вчера. Что передать?
Струпень поперхнулся. Посмотрел на старого норега, раскрыл рот, потом закрыл. И махнул рукой, мол, нурманы, что с них взять?
– Честной муж Ядвиг приглашает старшего вашей дружины в гости. Что передать?
– Придёт, – беззаботно ответил Геллир, в раз утратив к словенину какой-либо интерес, – К полудню проспится, и придёт.
Рёнгвальд пришёл. Несмотря на потрепанный внешний вид, чувствовал он себя прекрасно. Как будто сил дара стало раза в полтора больше. Каждое движение отдавалось лёгкостью, внизу живота грело приятное тепло, ноги сами несли ярла. Отдохнувший после ночных гулянок – умеют варяги провожать своих павших в последний путь, к полудню он прибыл на указанного горделивым словенином подворье.
Ярл накинул дорогой синий плащ из мягкого тёплого сукна, подвязал его золотой гривной, под низ – кольчуга из лучших, боевой панцирь, снятый с убитого свея, широкий воинский пояс с золотыми пряжками, короткий северный меч в простых кожаных ножнах, удобные сапоги на высокой подошве. На руках – золотые браслеты. В общем, принарядился, как и его спутники. Попадавшийся им на встречу простой люд уступал дорогу, женщины кокетливо стреляли глазками.
Честной муж Ядвиг произвёл на Рёнгвальда хорошее впечатление. Маленький, суховатый, седой старец встречал их в небольшой горнице. Он стоял, опираясь на длинный резной посох. Один раз взглянув, Рёнгвальд мгновенно сообразил – этот словенин раньше был воином. Но не варягом.
Ярл определил это по тому, как старик стоит, дышит, смотрит. Взгляд Ядвига, точный, прямой, как удар копьём. В его присутствии чувствовалась особая сила – сила знаний и жизненного опыта. Его морщинистое лицо хранило следы прожитых лет, а в глазах читалась настоящая воинская мудрость. Белоснежные волосы обрамляли лицо, а длинная борода спускалась на грудь.
– Здрав будь, вождь нурманский Роговолд, – чуть склонив голову, поздоровался старик, переложив имя Рёнгвальда на словенский манер.