– Рассказывай! – махнув на девку рукой, потребовал Рёнгвальд.
И Ядвиг рассказал. Час назад прибежал малец от старосты дальнего рыбацкого хутора, что стоит в одном из притоков почти у устья Дины, и передал старейшине дурную весть. Вчера в устье вошло три корабля, большие, со страшными драконьими головами. На каждом – полсотни воинов, все в шлемах и бронях. Идут быстро, и будут у Плоцка либо завтра вечером, или послезавтра утром.
Рёнгвальд нахмурился. Дурное предчувствие вмиг вымыло из головы все прочие мысли, заставив глубоко задуматься.
– Быстро, однако, – медленно проговорил Рёнгвальд. Он рассчитывал, что времени осесть и закрепиться у него будет побольше. Три драккара. Большая сотня. А у него – семь неполных десятков дружинников. Конунг Хакон? Или залётные нурманы?
Рёнгвальд тяжело вздохнул. Беседовать с мальцом бесполезно. У здешних смердов все нурманы на одно лицо. Ничего путного он не расскажет. Запереться в Плоцке, отсидеться? Хирдманы Рёнгвальда, варяжские отроки, городские ополченцы. Город устоит. А что дальше?
Сейчас середина весны, лёд с рек давно сошёл, самое торговое время. Правду сказал старый Ядвиг, купцы вот-вот повезут на юг меха, рыбью кость, воск, другие северные товары. Встанут здесь нурманские драккары, и будут грабить торговых людей. Зачем тогда он, Рёнгвальд, здесь нужен?
Ярл прислушался к себе. Создал маленький снежный шар, покатал его в ладонях. Холод и мороз всегда был ему по нраву. Помогали успокаиваться и принимать правильные решения.
– Солома! – гаркнул Рёнгвальд.
Названный дружинник вмиг появился в дверях.
– Геллира, Турбьёрна, Сигурда, Яруна буди, и ко мне! Думать будем. – распорядился Рёнгвальд. Сидевшая на кровати Милёна быстренько собрала вещички и тихонько упорхнула из горницы. Через пару минут вернулась, поставила на стол кувшин со слабым мёдом и блюдо с вяленой рыбой.
– Умница! – похвалил Рёнгвальд. Милёна довольно заулыбалась, и скрипнув дверью, ушла уже окончательно. Понятное дело, сегодня её ярлу не до ночных ласк.
Вскоре подошли его хирдманы. Злые, сонные, раздражённые. Рёнгвальд вкратце пересказал им словами Ядвига. Те, как один, нахмурились. Первым затянувшиеся молчание нарушил Турбьёрн:
– Если это хирдманы конунга Хакона, нам с ними не справится.
Рёнгвальд вопросительно оглядел собравшихся.
– Посмотреть бы, – произнёс Геллир.
– Мы сбегаем, ярл? – хлопнул брата по плечу, по-нурмански предложил Сигурд.
– Сбегайте, – разрешил Рёнгвальд, – Только не вдвоём. Турбьёрн, останься здесь. Сигурд, возьми свой десяток, и верхами. В бой не вступать. Посмотрели, посчитали, и живо обратно. Ядвиг, пускай малец им дорогу покажет.
Старейшина кивнул.
– Теперь ты, Геллир. Сколько воинов мы можем выставить?
– Три большие сотни, если запрёмся в крепости. Если выходить в поле, то шестьдесят восемь, не считая меня, тебя и вот их, – Геллир кивком указал на сидевших напротив братьев.
– Ядвиг, скажи своим, пускай готовятся к осаде. Стрелы, котлы с кипятков, камни – всё на стены. Смола у вас есть?
– Как не быть, княже? – удивился старейшина.
– Вот и ладно, грейте. Чтобы все к завтрашнему утру было готово. Сидеть в Плоцке без меня будете, вот он – кивок на старого варяга, – Старший.
– А ты что же, княже? – негромко поинтересовался молчавший до сего времени Ярун.
– Гостей встречать буду, – усмехнулся Рёнгвальд.
Через час ворота крепости отворились, выпуская в ночную темноту десяток конных воинов. Сборы не заняли много времени. Облачённые в лёгкие прочные кольчуги, с мечами и маленькими кулачными щитами, воины рысцой устремились по ночной дороге. Кони, стуча копытами по весенней, ещё не успевшей прогреться грязи, то и дело фыркали и пускали клубы пара.
Сигурд старался держаться в седле не хуже своих дружинников, хотя и опыта у него было не так много. Отроки под его началом собрались подстать своему десятнику – молодые, но достаточно умелые, чтобы отправиться выполнять поручение самостоятельно.
– Вона там, у рощицы, левее, срезать можно, кони пройдут, – пропищал сидевший спереди Сигурда, на конской холке, малец лет десяти. Парень сбавил ход, конь, повинуясь воле хозяина, послушно нырнул в дубовую рощицу.
«В бой не вступать. Посмотрели, посчитали, и живо обратно», – вспоминал про себя Сигурд слова старшего брата Рёнгвальда. Парень гордился своим ярлом. Поговаривали, его отец, хёвдинг Олаф Могучий, также, в одночасье, вождём стал.