Страшный удар в бок заставил старого воина покачнуться и потерять равновесие. Первый дан стремительно атаковал, в момент когда Ярун открылся, перерубая верёвку. У варяга перехватило дыхание. Меч ударил в бок панциря, пробил, и застрял где-то посередине между кольчугой и поддоспешником.
Дан запаниковал, попытался выдернуть застрявшее оружие. И больше ничего не успел сделать. Брошенное кем-то из ополченцев копьё ударило дана в спину, тот повалился на доски, изо рта, пачкая броню, ударила кровь.
Ярун наконец-то смог вдохнуть. Миг, вытащить меч, и осмотреть себя. Сухо, крови нет. Пара рёбер, скорее всего, сломано. Живительная волна прошлась по телу, мгновенно излечивая тело старого воина.
– Силён, – прохрипел старый варяг, пнув в бок мёртвого врага, и склоняясь над очередным раненным.
Даны перестали лезть на стену. Потеряв десятка два убитыми, и столько же обожжёнными и раненными, они стали отступать к воде. Дважды грозно рявкнул боевой рог. Из-за края леса начали выбегать дружинники князя Роговолда. Даны стремглав бросились к кораблям. Куда там, князь со своими уже отрезал им путь к отступлению.
Зажатых между стеной и хирдом Рёнгвальда данов побили быстро. Пленных не брали, раненных прирезали. Ярл, весь к крови, с двумя мечами в руках, стоял посреди поля и неспешно беседовал с одним из оставшихся данов в приличном доспехе. Ничего интересного тот не рассказал.
Хирд ярла Рогнира Большой Лапы, того самого здоровяка, которого Ярун наблюдал со стены, приходил на это волок не первый год. Грабил купцов, забирал товары и челядь, поднимался по этому же волоку до Холмгарда, распродавался и с богатым наваром возвращался обратно в родные фьорды.
Подарив дану быструю смерть быстрым уколом в сердце, Рёнгвальд бросил мечи в ножны и направился к воротам. Пожинать плоды победы, считать добычу и потери. Которых, как он понимал, было не мало.
Победа над лучшими хирдманами ярла Рогнира далась плоцким очень нелегко. Семнадцать убитых из хирда Рёнгвальда, восемь тяжело раненных. Каждый второй получил сильные ожоги. Среди воинов Рогнира нашлось аж двое сильных одарённых, магов огневиков, сам ярл и его старший сын. Ярла убил Рёнгвальд. Его сына тяжело ранил Сигурд, а потом того прикончил один из дружинников.
Побитых данов сосчитали. Девять десятков покойников, из них треть полегла под стенами. Ополченцев погибло человек пятьдесят. Нашлось ещё пара мест, где даны сумели закрепиться, и только появление ярла заставило их отступить. Рёнгвальд с молчаливой просьбы Яруна распорядился выделить погибшим плоцким долю в добыче.
А добычи взяли много. На каждом дане – полный доспех, оружие. Опять же, три боевых драккара с большими трюмами, способные вместить в себя полсотни человек, и ещё место останется. Непонятно только, откуда теперь брать хирдманов, чтобы заполнить все румы четверых драккаров?
Глава 7
– Большой торговый караван. Две дюжины судов. За старшего у них – новгородский боярин Брезгой, – рассказывал Ядвиг. Они с Рёнгвальдом сидели в его тереме, не чинясь, за столом, в одних рубахах, распаренные после доброй бани, попивали свежесваренное пиво.
– Брезгой как узнал, что на волоке нынче хозяин есть, рассердился, жуть! – усмехнулся старейшина, – Обругал моего человека плохими словами. Сказал, мол, нет нужды платить малую часть вашему князю. Мой человек ему намекнул, что, ты, княже, воин могучий, маг не из последних, недавно большую сотню данов побил и богатую добычу взял. Такому как ты дать малую часть за защиту незазорно. А он и слушать не хочет. Упёрся, как баран, ругается.
Рёнгвальд тоже усмехнулся. С победы над данами прошло три дня. И все три дня город Плоцк гудел, как разворошённый улей. Горожане праздновали, дружина гуляла, восхваляя удачу своего князя. Рёнгвальд не поскупился. Столы накрывали прямо на улице, перед княжьим детинцем. Ешь, пей – сколько душа просит. Горожане тоже отдаривались. Шли потоком, как рыбы на нерпе. Здоровались чинно, подарки делали разные, благодарили истово. Не мудрено – малой дружиной побить полторы сотни матёрых данов. По городу уже и песняки-гусляры ходили, истории о князе Роговолде пели. Хорошо пели. Ярлу понравилось.
Рёнгвальд, глотнув ещё пива, задумался. Этого рано или поздно стоило ожидать. Что вот такой вот Брезгой, решивший, что он сам обладает достаточной силой, и наивно полагавший, что защита плоцкого князя ему не нужна. Посмотрел бы Рёнгвальд, как этот новгородский боярин запел бы перед хирдманами ярла Рогнира.