Рёнгвальд улыбнулся. Вопросительно глянул на стоявшего рядом Ядвига. Тот медленно покачал головой. Яромир, бросив на старейшину ненавистный взгляд, поспешил продолжить:
– Клянутся в дружбе, и шлют тебе, княже, сие скромные дары, – боярин махнул рукой. Несколько стоявших позади Яромира холопов поднесли поближе к Рёнгвальду несколько небольших ларей, распахнули крышки.
Геллир удивлённо присвистнул. Вот тебе и скромные дары. Лари, всё как один, были доверху заполнены серебром. Рёнгвальд пригладил отросшую бороду, кивнул одобрительно.
– Действительно, скромный дар, – небрежно произнёс ярл.
Яромир опешил. Даже на пару мгновений утратил спокойный вид, неверяще моргнув пару раз глазами. Его можно было понять. За такие деньги можно было год кормить и одевать всех дружинников, ходивших сейчас под началом Рёнгвальда.
– Но я его принимаю. Как и заверения в дружбе. Дружить со старшими новгородскими людьми мне по нраву, – продолжил Рёнгвальд, кивнув Ядвигу. Старейшина сделал знак, и несколько расторопных княжьих холопов, появившихся словно по волшебству, быстренько прибрали дары.
– Раз уж мы теперь в дружбе, княже, – проговорил Яромир, когда последний ларь скрылся в княжьих хоромах, – могу ли я попросить тебя об одном одолжении?
– Каком же? – добродушно поинтересовался Рёнгвальд.
Яромир приосанился.
– Лодьи наши купеческие ходят через земли твои, княже, – почтительно произнёс тот, – по слову твоему люди полоцкие мыто берут со всех них, десятую часть, не меньше. Челом бьёт тебе старшина новгородская, княже Роговолд – уйми своих людей, снизь сборы торговые. Взамен же и мы, с твоих купцов, к нам приходящих, мыто брать не будем, и торговать будем безвозбранно.
Повисла тягостная тишина. Геллир наклонился к уху ярла и негромко спросил по-нурмански:
– Чего хочет человек Холмгарда, ярл?
– Плату за проход на волоку убрать просит, – так же негромко, по-нурмански, ответил Рёнгвальд, – А взамен говорит, что с наших купцов в их землях брать ничего не будут.
– Хо-хо, – усмехнулся старый норег, – У нас же тут торговля как у византийского конунга, от купцов отбоя нет. С кого они мыто брать будут? Со смердов проходящих?
Рёнгвальд кивнул, соглашаясь. Яромир вопросительно глядел на князя и воеводу во время их разговора. Если и услышал что, то вряд-ли что-то понял.
– Во имя дружбы со старшинством новгородским я готов пойти на это, – сказал Рёнгвальд. Яромир, услышав эти слова, оживился:
– Верное решение, княже, – быстро проговорил боярин.
– Однако, – повысив голос, произнёс Рёнгвальд, – Я властитель города Полоцка и ближайших земель. Я князь, хозяин многих судеб, магией, даром и мечом защищаю волок, по которому купцы, и иной торговый и вольный люд, везут на юг богатые северные товары. За это они и платят. Будешь ли ты это отрицать, боярин?
Яромир мотнул головой. Лицо его вновь закаменело. Он начинал понимать, к чему клонит нурман.
– Я готов отменить мыто со всех купцов и лодей новгородских, – торжественно объявил Рёнгвальд, – Если старшина новгородская и впредь будет приносить мне сие малые дары, – ярл кивнул на закрытые двери, за которыми несколько минут назад скрылись лари с серебром.
Глаза Яромира сверкнули молниями. Поток пронзительного ветра мотнулся, настежь распахнув ставни. Сжатые в руках Рёнгвальда подлокотники кресла покрылись инеем. В палате похолодало. Ядвиг зябко поёжился, Геллир же остался невозмутим.
– Разве я чем-то обидел вольный город? – грозно спросил князь. Впрочем, на Яромира это не произвело большого впечатления. Тот выдохнул носом клубок горячего пара и так же дерзко ответил:
– Брезгой был прав, говоря, что на Плоцком волоке завёлся нурманский волк!
Роговолд рассмеялся.
– Нурманский волк? – переспросил он, – Я поучил Брезгоя за его хамство и невежество. Пускай благодарит богов, что я щедр и сохранил этому ничтожеству его жизнь. Это он, он, боярин новгородский, хулил меня и отказался признавать мою власть. Чем сейчас занимаешься и ты, Яромир, – закончил Рёнгвальд, выделив голосом последнюю фразу.
Боярин не спешил отвечать. Его послали разобраться, и в случае чего пригрозить силой. Но можно ли грозить силой волку?
– Брезгой боярин вольного города, – наконец заговорил Яромир, – Он сопровождал не только своё имущество, но и имущество других уважаемых Новгородских людей. Ты ограбил не Брезгоя, князь. Ты ограбил Великий город!