– Малой дружиной большую сотню? – нахмурившись, уточнил Игорь. Слова Хвитсерка не понравились Великому князю. Хотя тот был отчасти прав. Нет на севере у него, Игоря, явной силы. Прав воевода, не их это земли. Хотя тот же Новгород дань платит исправно.
– Хирд ярла Рогнира Большой Лапы, – уточнил Хвитсерк, – Хитростью взял, да умением. Больше тебе скажу, Великий князь – земли по обе стороны Дивы под себя Роговолд взял. Других нурманов, которые из Варяжского моря приходят, говорили мне, бьёт нещадно, грабить земли свои не даёт. А за защиту, князю сильному, дать долю малую незазорно.
– Малую долю?! Десятую часть всех товаров?! – перебивая воеводу, завопил на весь терем пришедший в себя посланник.
– Никши! – прикрикнул на того Игорь, и Хвитсерку, – Продолжай, воевода.
Хвитсерк многообещающе посмотрел на посланника. Тот нервно сглотнул, попятившись к выходу. Ссориться с могучим Киевским воеводой ему не хотелось.
– Князь Роговолд покой на своих землях бережёт, – продолжил между тем Хвитсерк, – И это правильно. Нам сильный север выгоден. Будет меж Новгорода и Киева править сильный и верный тебе человек – будет торговля спокойней, больше товаров, больше злата да серебра. Слово моё таково: дозволь, княже, отправлюсь я в Полоцк. Поговорю с князем, пускай платит Роговолд дань тебе, как младший.
На последних словах жадное пламя особенно сильного полыхнуло в глазах Великого князя Киевского. Знал Хвитсерк Игоря, хорошо знал. И слова подобрал правильные. И успокоился жадный до чужих богатств князь Киевский. Поверил – нет в Полоцке для Киева угрозы.
– Не гневайся, княже, но никак больше дать не можем, – пролепетал рухнувший в ноги ярлового коня местный староста, дряхлый седой морщинистый дед.
– Не говори попусту, смерд! – прикрикнул на лежавшего Сигурд, и замахнулся, чтобы хлестнуть старосту плетью. Рёнгвальд сделал знак – парень остановил занесённую руку.
Князь Полоцкий с малой дружиной, со старым варягом Яруном и старейшиной Ядвигом конно объезжали селенья да деревушки смердов, расположенные по обеим берегам реки Дивы. Воевода Геллир Скулфсон и брат Турбьёрн, по просьбе Рёнгвальда, остались в Полоцке, хотя последний очень хотел поехать.
– Поднимите его, – кивнул ярл ближайшим дружинникам. Те, живо соскочив с коней, шустро подняли дедушку и поставили на ноги. Староста повис на руках дружинников, словно нашкодивший пёс.
– В глаза князю смотреть! – гаркнул Сигурд. Смерд послушно поднял голову.
Заезжать в каждое селение лично решил сам Рёнгвальд. Сделал он это по нескольким причинам: во-первых, пообщаться с местными именитыми людьми, напрямую договориться о ценах и размере товаров. Пускай видят богатые смерды да зажиточные огнищане – есть теперь у земель здешних сильный хозяин. Во-вторых, ярл рассчитывал за счёт молодых селян-лесовиков набрать пополнение для своего хирда. Мол, коли есть в деревнях да селениях парни храбрые да сильные, милости просим в княжью дружину.
– Год плохой был? – медленно спросил Рёнгвальд, смотря старосте прямо в глаза. А от молодец, только с виду дряхлый, а духом твёрд, взгляд не отвёл. Выдержал, не отвёл. Затем медленно покачал головой.
– Хороший год, княже. И зверя много набили, и шкур, и дичины. Однако не можем дать больше.
Рёнгвальд задумался. В дальнее селище, указанное Ядвигом как окончание подвластных князю владений, они заехали целенаправленно. Дальше начинались данники новгородских бояр. Заехали посмотреть, оценить. Может, если нужда есть, крепостицу малую поставить. А тут – такое.
И не похоже, что смерд жадничал. Эти люди всегда под кем-то ходили. Для них дань дать – дело привычное. Однако не такую смешную, которую предлагает староста сейчас. Значит, проблема в другом.
– Почему? – бросил Рёнгвальд старосте.
Тот помолчал. Задумался. Тяжело вздохнул. Сигурд уже было открыл рот, что прикрикнуть на нерадивого смерда, когда тот поспешил с ответом:
– Другие придут, тоже заберут.
Вот так новость! Рёнгвальд даже удивился.
– Какие такие другие? – ярл вопросительно поднял бровь. Смерд тут же рухнул на колени, запричитал, заканючил. Рёнгвальд брезгливо поморщился – рановато он старосту в храбрецы записал.
– Сигурд, брат, разберись, что тут, не досуг мне, – бросил он парню, а сам с десятком дружинников пустил коня на ближайший взгорок, оглядеться. Место приятное. Дива с плотным каменным берегом здесь делала петлю, омывая деревеньку, считай, с трёх сторон. Лес вокруг высокий, хвойный. Деревья толстые, человек еле-еле обхватит.