Сзади послышался стук копыт. Рёнгвальд обернулся – на взгорок въезжал Сигурд. Недовольный. Рядом бежал красный староста, на котором лица не было.
– Что у вас? – быстро спросил Рёнгвальд.
– Этот смерд, – кивок на старосту, – говорит, мол, приходили люди из Холмгарда. Сказали, князю нурманскому дани не давать. Они, мол, сами придут по осени и соберут.
– Так и сказали? – рассмеялся Рёнгвальд. Староста поспешно закивал косматой головой.
«Вот торгаши проклятые, – весело подумал про себя ярл, – Ну я вам задам! Видят боги, не я первый начал данников с земель перенимать!»
В слух же сказал иное:
– Как вернёмся, Сигурд, возьмёшь у Ядвига десяток плотников, что терем мне строили. Придёшь сюда, построишь тут крепость малую. Вот тут, – князь указал на взгорок, – башню дозорную поставишь. Да, лес кругом, далеко не видать, зато за рекой наблюдать милое дело.
Сигурд послушно кивнул.
– А ты, человек, – обратился Рёнгвальд к старосте, – готовься гостей дорогих встречать. Кормёжка, ночёвка, всё с тебя будет. В счёт будущей дани, – добавил ярл, увидеть, как опустились плечи старосты.
Тот сразу воспрял духом.
– Да мы! Да я! – староста не мог подобрать слов, – Храни тебя Велес, княже! Прибыток дому твоему, сыновей крепких да дочерей красных...
Рёнгвальд, ухмыльнувшись, прервал смерда.
– Сейчас же, распорядись, – взмахом ладони прервал смерда Рёнгвальд, – фуража пускай нам в дорогу соберут, и пожрать сообразят. Мы у тебя заночуем, а по утру тронемся.
Дед шустро убежал выполнять сказанное. Сигурд, почесав затылок, поинтересовался по-нурмански:
– Скажи, Рёнгвальд, зачем местным бондам здесь крепость?
– А представь, брате: придут холмгардцы сюда по осени, за данью. Слюни текут, сумы седельные распахнуты, – Сигурд тихонько захихикал, – А здесь боле не деревенька захудалая, а крепостица, пусть и маленькая, зато крепкая. Наша это земля, брате. А за нашу землю, наших данников, мы должны стоять. И стоять крепко. Чем больше вольных людей придёт в Полоцк и принесёт вот это, – князь похлопал по меху, которым была подбит его шлем, – тем мы с тобой станем богаче. Потому что богатство наше вот оно, – Рёнгвальд широким жестом обвёл стоявший кругом сосновый бор, – Главное, взять под себя. И удержать.
Заночевали спокойно. Ночью их никто не потревожил. Но на следующее утро, как задумывались, уйти не получилось. Сигурд, затеявший с утра тренировку, вытащил Рёнгвальда на укромную полянку, шагах в двадцати от лагеря. Парню не терпелось потренировать магические навыки с более опытным противником. Получив особенно крупный ледяным шаром в брюхо, Сигурд отлетел в сторону, в ближайшие малиновые кусты. Поворочался там пару минут, приходя в себя. А после издал такой ликующий рёв, что вороны, недовольно каркая, слетели с ближайших деревьев.
– Ты глянь, ярл! Матёрый! Ух, какие лапищи! – восклицал Сигурд, увлечённо копошась в земле. Рёнгвальд нагнулся, пытаясь рассмотреть, что же так обрадовало младшего брата. Следы. Большие. Медвежьи. Свежие. Сегодня ночью, самый край, вчера вечером, лесной хозяин приходил лакомиться вкусной ягодой-малинкой.
Вокруг них тем временем собрались остальные дружинники, разбуженные громкими криками. Рёнгвальд вопросительно посмотрел на Сигурда. Тот глупо лыбился, приглаживая ушибленный бок. Заметив недоумение в глазах ярла, парень присвистнул:
– Ну что ты, ярл! Могучий зверь! Ай-да возьмём? Мне отец рассказывал, что вот они, – кивок на стоявшего рядом Яруна, – Мишку ножом берут. Попробовать страсть как охота!
Рёнгвальд глянул на старого варяга. Тот, чуть подумав, кивнул. Мол, есть такое дело.
Собрались быстро. Торопить никого и не требовалось. Охота, это всегда дело интересное. А сойтись с матёрым медведем, считай, с голыми руками – не просто интересно, а почётно. Медведь он же кто? Хозяин лесной! Говорят, тролли в них обращаются и неугодных людишек заламывают. Ну, кто им напакостил как-нибудь.
Отправились малым десятком. Сам Рёнгвальд, обнаруживший след Сигурд, старый варяг Ярун, пара дружинников по опытнее, три варяжских отрока, и один проводник из местных. Последний – с собачками. Мохнатые такие зверюги с серой шкурой, больше похожие на волков, чем на собак, след взяли довольно быстро.
Шли по сосновому бору долго, а к полудню миновали маленький ручеёк. Когда им попалась свежая куча дерьма, ещё даже тёплая, псарь сказал: