– И как, получилось?
– Злыдень запретил, – пояснил норег, опрокидывая очередную чащу, – Правильно запретил. Прибил бы я тогда Улеба. А Свену, дураку, язык за зубами держать надо было. Вот Улеб на Злыдня и обиделся!
– А что Великий князь? – спросил Сигурд, – Спустил что-ли?
– Куда там! – махнул рукой Хвитсерк, – Два десятка гривен за увечье дружинника я князю отдал. В счёт полувирья. И ещё столько же родичам. Но Улебу мало было. Великий князь нас после мирил. Вот я и не в обиде!
Сказал, и махнул чашей в дальнюю сторону стола, где расположился хмурый Улеб и тройка его воинов. Тот в ответ мрачно улыбнулся.
– Зачем пришли вы, воевода? – поинтересовался Рёнгвальд.
– Врать не буду, – прямо ответил Хвитсерк, перейдя на нурманский, – Холмгардские бонды приходили к конунгу Ингварю жаловаться. Говорили, десятую часть товаров ты с них берёшь за проход. Не многовато ли?
– С этих жирных нерп не убудет, – также по-нурмански ответил Рёнгвальд, – И что теперь? Биться будем?
– А ничего, – беззаботно ответил Хвитсерк, и грохнул пустой чашей по столешнице, – Биться я с тобой не хочу. Ты мне по нраву. Отправь Кенугардскому конунгу подарки щедрые, уважь его, предложи дружбу. Хочешь, через меня передай?
Заметив жадные огоньки в глазах воеводы, Рёнгвальд лишь усмехнулся и покачал головой.
– Благодарю за честь, воевода, и за совет дельный, – ответил ярл, – Но согласись, Великому князю – великий дар! Чую я, простых шкурок Игорю мало будет. Есть у меня, что предложить интересного. Однако время нужно.
– Сколько? – деловито поинтересовался Хвитсерк.
– К концу лета, – чуть подумав, ответил Рёнгвальд, – Передай Великому князю – буду у него в Киеве к концу лета. Я, или человек мой. С дарами щедрыми.
– Добро, – согласился Хвитсерк, – Будешь в Киеве, в гости заходи! Гостям я всегда рад! Особенно тем, кто говорит на языке людей севера!
– Договорились! – сказал Рёнгвальд, протягивая воеводе руку. Тот, смачно сплюнув на ладонь, крепко сжал руку ярла в ответ.
Глава 10
Корабли киевлян покинули Полоцк на следующий день. Что интересно, воевода повёл своих дружинников другим путём, не тем, по которому они добирались до города. Шесть кораблей с ярко-красными парусами Киевского князя поднимались вверх по Диве, шустро работая вёслами. Хвитсерк намеревался подняться до устья реки, пройтись по побережью холодного Варяжского моря, и пограбить селения эстов и ливов. Что ж, пускай боги даруют ему удачу. Киевский воевода понравился Рёнгвальду. Прямотой. И честностью.
Едва киевляне ушли, Рёнгвальд велел своим собраться в малой горнице, на совет. Турбьёрн и Сигурд пришли сонные, мрачные. Сказывалось вчерашнее пиршество. Геллир с Яруном, напротив, выглядели посвежевшими и отдохнувшими. Старейшина Ядвиг на вчерашнем пиршестве не присутствовал. У него было от Рёнгвальда важное задание. И пришёл он на совет не один. За ним, уважительно склонив перед собравшимися голову, в горницу зашёл Кривой.
Кузнец приоделся. Сменил одежду, вымылся. Уселся с краю лавки. Скромно, сразу видно, не привычно ему быть в центре внимания.
– Все в сборе, – подытожил Рёнгвальд, когда пришедшие расселись за длинным дубовым столом. Сигурд, как самый младший из присутствующих, нехотя поднялся и принялся разливать в деревянные кружки загодя приготовленный мёд.
Пока он это делал, остальные соратники Рёнгвальда с тем же интересом, что и вчера, разглядывали Кривого. Ярл не успел поделиться не с кем из присутствующих полученными знаниями. Ну, разве что Сигурд да Ярун могли что-то знать, и то вряд-ли. Всё-таки парень вёз кузнеца в Полоцк, а старейшина вчера готовил тому кузню.
Рёнгвальд вынул из кармашка ножик, подаренный Кривым, незаметно пустил в него немного магических сил, и неожиданно, с хрустом вогнал его в дубовую столешницу.
Тур с Сигурдом дёрнулись, чем вызвали смешки более опытных товарищей. Которые мгновеньем позже разинули рты от изумления. А подивиться было чему: от воткнувшегося в столешницу ножа во все стороны расходился тоненький слой льда.
– Что скажете, други? – весело поинтересовался Рёнгвальд.
Геллир чуть напрягся, вынул ножик, повертел в руках. Уважительно присвистнул.
– Добрая работа! – оценил артефакт старый норег, и передал его в руки Яруну.
– Руны затейливые, – похвалил варяг, вертя ножик в руках. Сигурд недовольно засопел, ему тоже хотелось посмотреть.