– А соберутся? – лениво спросил Рёнгвальд.
– Кто знает, – неопределённо ответил отец. Потом поднялся, дошёл до большой кадушки, опустил голову. Нырнул. Подержал с полминуты, высунул, пофыркал. Пригладил волосы.
– Эй, девка! Пива принеси! – крикнул он, опираясь на бадью.
В руках у отца появилась большая кружка. Он приложился, в мах осушил посудину, остатки плеснул в угол. Забравшись обратно на свою лавку, Олаф шумно выдохнул.
– Ух, хорошо!
– Так что, бать, соберутся вместе? – повторил вопрос Рёнгвальд. В нем вдруг проснулся неожиданный интерес.
– Перед настоящей опасностью, да. – ответил он. – Скажем, надумает наш конунг землю ту под себя взять. Соберёт кораблей сотню, да на каждом по десять десятков хирдманов, с опытными хевдингами. Тогда – да. Тогда всей силой соберутся и пойдут землю свою защищать. А за каким-нибудь залётным морским ярлом чего всей силой гоняться? Ну, пограбит он смердов чутка. Не всей земле же убыток. А сосед твой, с ним воюя, силы то растратит. Глядишь, можно у него и земли чутка урвать.
Рёнгвальд засмеялся. Отец тоже улыбнулся, затем продолжил:
– Но совсем овцами ты словен не считай. Хельгу, вот то был великий вождь. Кенугард под себя взял, хазар степных, которые из луков дюже хорошо бьют, потеснил. К ромеям ходил, большую дань с них взял. Все вожди варяжские с ним дружбу вели. И Кенугард при нем великим градом зваться стал. Но погиб Хельгу. Глупо погиб. Сейчас за него Ингварь-конунг. Тоже вождь не слабый, однако Хельгу не ровня.
– Почему не ровня? – спросил Рёнгвальд.
– Злато любит. – будто повторяя слова старого норега, ответил отец. – И верит ему больше, чем своим верным хёвдингам...
– Рёнгвальд? Брат? О чем задумался? – Турбьёрн потряс своего хёвдинга за плечо.
Тот мотнул головой, прогоняя наваждение.
– Идём в Гардарику. – ответил он брату, сняв с головы шлем. Зачерпнув в него воды, Рёнгвальд умылся, вылил остатки за борт. Холодная морская вода сразу привела его в чувство.
– Дойдём до Дивы? – спросил он, обращаясь к Геллиру.
– От чего ж не дойдём? – удивился старый норег, и, посмотрев на солнышко, уточнил, – Может, дней за десять, край, за двенадцать.
– Гардарика... – уныло протянул Тур, – Может всё-таки к родичам данам?
– Гардарика, брат! – Рёнгвальд хлопнул брата по плечу, и улыбнулся. Даже после своей смерти отец подсказывал ему, что делать. Мысль, появившаяся в голове молодого хёвдинга Рёнгвальда Олафсона, тем временем росла и крепла, превращаясь в нечто осознанное.
Глава 2
Сигурд ловко всполз с мачты, поправил посеребрённый панцирь, сдвинул на затылок шлем и метнулся на корму, к стоявшему у рулевого весла Рёнгвальду.
– Два корабля, ярл, – сообщил парень восторженно.
– Нореги? Свеи? – совсем не разделяя его восторга, встревоженно спросил стоявший рядом Геллир.
Он, как самый опытный мореход, учил своего юного ярла нелёгкому труду кормчего. Время от времени борта Морского змея захлёстывала солёная вода, и мокрые брызги летели в лица гребцов. Однако никто не жаловался. Солнышко припекает, а водичка в суровом Варяжском море холодная. Единственное, бронь попортится может. Но ничего страшного.
Доспехи сейчас только на провинившихся юных дренгах, которых в хирде Рёнгвальда четверо. Сигурд, Горм, Скиди, и совсем уж молоденький Ануд, приходившимся дальней роднёй кому-то из хирдманов, мелкий, чернявый, совсем не похожий на рослых белобрысых норегов.
Брони и оружие остальных воинов было надёжно укрыто в непромокаемых сундуках под гребными скамьями. Сами хирдманы сидели в простых рубахах. Погода хорошая, видать вокруг далеко. Если враг появится, раз пять успеют приодеться. Вот, как сейчас.
– Неа! – парень лыбился во весь рот. – Эсты, точно видел.
– Может, все таки обойдётся? – спросил сидевший на ближайшем руме Флоси.
– Осадка у кораблей высокая, идут налегке. И вёслами работают споро. За нами идут. И догонят. – ответил Сигурд, поглаживая рукоять меча. Парень молодой, горячая кровь требовала боя.
Они шли уже девятый день. Припасы были изрядно подъедены, но по прикидкам Геллира, они почти дошли до назначенной цели – устью реки Дива, которую местные словенские племена называли Двиной. И тут, на тебе – эсты. И любому в такой ситуации понятно, что с самыми недружелюбными намерениями. Ладно один корабль, но два.