– Сотник Полоцкого князя Роговолда Турбьёрн, сын Ульфа, к Великому князю Киевскому, Игорю, сыну Рюрика!
Стоявшая вокруг толпа заинтересованно разглядывала Тура и его спутников. Тому сразу стало неуютно от этих взглядов. Неуверенность превратилась в злость, а злость в постепенно нарастающую ярость. Захотелось вытащить любимую секиру и порубить наглых хитроватых купцов, толстых бояр, спесивых нурманов, горделивых варягов. Убить всех! Глаза Тура вспыхнули, по пальцам пробежали маленькие жгучие искорки. Стоявшие вокруг Киевского князя дружинники подались вперёд.
– Так вот какой ты, Турбьёрн Ульфсон, – сказал один из стоявших близ Великого князя варягов, – Воин, побивший в поединке моего доверенного тысяцкого Курбата.
Тур напрягался, встретился взглядом с варягом. Старый, морщинистый, с седыми длиннющими усами, бритой головой со свисающим вправо таким же седым чубом. Варяг смотрел на Тура не так как все. Чуял сотник – не прост старый воин. Совсем как Ярун в Полоцке. Глядит, как копьём бьёт. Турбьёрн ощутил, как волосы по всему телу встали дыбом. Как будто заглянул варяг в саму душу Тура. Будто молния ударила в тело молодого сотника.
– Курбата, – повернул Великий князь голову в сторону старого варяга, – Как?
– Огнём из пасти плюнул, словно змей! – расхохотавшись, ответил варяг.
– Змей? – полуутвердительно проговорил Игорь, окидывая Турбьёрна быстрым взглядом, – Ему подходит.
Злость и ярость ушла. Турбьёрн вспомнил, кто он и зачем здесь. Выпрямившись, парень глянул в глаза Киевского князя и чётко, раздельно, как когда-то давно холмгардский боярин в детинце брата Рёнгвальда, произнёс:
– Здрав. Будь. Княже.
В хоромах воцарилась звенящая тишина. Игорь, не мигая, смотрел на парня. Потом коротко кивнул. Мол, продолжай, коли начал.
– Мой князь, Роговолд Полоцкий, шлёт тебе, Великий князь Киевский, дары, и заверения в дружбе!
Игорь усмехнулся. Стоявший рядом варяг медленно проговорил:
– Подружились волк с медведем.
– Волк и медведя порвать может, – заметил Турбьёрн. Варяг недовольно глянул на сотника.
– В знак дружбы, позволь, княже, преподнести тебе этот скромный дар, – Турбьёрн махнул рукой, делая знак своим отрокам.
Некрас и Смышлён, обойдя своего сотника с двух сторон, положили к ногам Великого князя свою поклажу. Свёрток с медвежьей шкурой остался в руках Тура. Игорь посмотрел, покивал одобрительно, сделал знак. Выскочившие из столпы княжьи холопы прибрали подарки.
Дождавшись, пока те скрылись в толпе, Турбьёрн развернул свёрток. Тяжёлая медвежья шкура, выделанная по всем правилам, подшитая изнутри алым сукном и золотой нитью, повисла на руках сотника. Стоявшая в хоромах толпа восторженно ахнула.
– Дозволь, княже? – Турбьёрн вопросительно посмотрел на Великого князя. Тот благосклонно кивнул, поднялся. Один из холопов принял из рук Тура подарок, с поклоном передал тот Игорю. Великий князь накинул шкуру на плечи, выпрямился.
Турбьёрн, быстро нагнувшись, выхватил из-за голенища метательный ножик с колечком и метнул тот в Великого князя. Стоявшие со всех сторон дружинники не успели ничего сделать. Нож, вспыхнув жарким пламенем, ударил в прикрытый шкурой бок Игоря. Раздался треск, яркая вспышка на краткий миг ослепила всех присутствующих.
– Стоять! – рявкнул Великий князь, останавливая запоздало метнувшихся в сторону Турбьёрна дружинников. Тот встретился взглядом с Игорем, поклонился в пояс. Великий князь усмехнулся.
– Великий дар! – заявил Игорь, усаживаясь обратно в кресло, – Князя достойный! Передай брату моему младшему, князю Полоцкому, коли все воины в его дружине подобны тебе, то за север своей земли я спокоен.
«Твоей, конечно», – подумал про себя Турбьёрн, выпрямившись.
– Дары и правда скромные. Совсем не чета той добыче, которую ты, Змей, взял на крови моего родича! – недовольно проговорил вышедший из толпы нурманов воевода Хвитсерк, но князь прервал его.
– Я принимаю дар, – сказал Игорь, – Передай своему князю мои заверения в дружбе.
Князь сделал знак. Один из слуг исчез, появился перед Туром спустя десять ударом сердца, и на вытянутый руках протянул тому свёрток.
– Любой подарок требует отдарка. – продолжал Игорь, – Передай моему младшему брату, князю Полоцкому Роговолду, сей скромный дар.
«Да что ж ты заладил, младшему, младшему», – гневно подумал про себя Турбьёрн, принимая свёрток и склоняясь в глубоком поклоне.
Выпрямившись, Тур развернул подарок. Меч, в богато украшенных золотом и самоцветами ножнах. На гарде мелькнули магические руны. Один такой вот меч стоил почти четверть принесённых даров, если не треть. Ни считая медвежьей шкуры, конечно.