– Ярл? Не Кенугардский конунг? – уточнил Рёнгвальд.
– Я не могу ответить на твой вопрос, ярл. Я не могу говорить голосом Великого конунга, – уклонился от прямого ответа Кёль, – Я говорю лишь то, что вложил в мои уста отец, воевода Хвитсерк Харальдсон. Когда встанут реки, послы конунга пойдут на север, в Холмгард, Бьярмаланд, Альдейгью, Смалескью. Тамошние хевдинги примут предложение Ингваря, и обязательно пойдут за ним на Византию. Однако про тебя Великий конунг не сказал ничего.
– Почему твой отец прислал тебя сказать мне об этом? – поинтересовался Рёнгвальд.
– Отец знал, что ты спросишь, ярл, – улыбнулся мальчишка, – Воевода Хвитсерк хочет дружбы между нашими городами, поэтому прислал меня передать тебе весть. Он в ссоре с сильными варяжскими хевдингами, и ищет союзников здесь, на севере.
Рёнгвальд задумался. Новость и вправду была интересная. Присоединиться к хирду Киевского воеводы Хвитсерка Харальдсона во время похода Великого князя Игоря на Византию. Лицо у ярла стало, как у волка, завидевшего овечью отару без пастуха и собачек. Ромеи. Там, на юге, даже простые смерды одеваются в шелках и ходят в сапогах по каменным улицам Константинополя. А что говорить про местных богатеев? А ромейские города? О боги, великая добыча!
– Отец велеть сообщить тебе эту весть, – продолжил Кёль, – Также он велел пожить у тебя зиму, и ранней весной вернуться с тобой и твоими воинами в Кенугард. Если ты согласен, ярл.
– Вы мои гости, – чуть подумав, ответил Рёнгвальд, – и я в долгу перед твоим отцом. Он уже помог мне однажды, так удачно посоветовав отправить в Кенуград посла. Мой долг перед вашим родом растёт. И я помню добро. Передашь отцу, что в случае беды он всегда может обратиться ко мне за помощью. А ты и твои спутники можете кормиться с моего стола сколько хотите. Благодарю тебя за весть, Кёль, сын Хвитсерка!
Мальчишка поклонился, и вместе с ярлом они вернулись на пир.
А еще через пару дней вернулись Геллир с Сигурдом. Довольные как хряки, обожравшиеся капусты в огороде нерадивого трэля.
Знакомство с Белоозерскими варягами прошло удачно. Началось всё с того, что несколько из шедших на торговых лодьях варягов, лично знакомых с Яруном, пригласили Рёнгвальда в гости. Тот согласился, но сам он идти не стал, и чуть погодя отправил в Белоозеро своих доверенных людей.
Драккары, возглавляемые воеводой Геллиром и десятником Сигурдом, за пару седмиц поднялись сначала до Новгорода, потом до Ладоги, а после и до Белоозера. Новгородская старшина, узнав, что к их причалам пришвартовались корабли Полоцкого князя, пускать последних в город не пожелала.
Цены за товары для Сигурда, отправившегося на торг пополнить припасы, заломили втрое. А Геллира, желавшего переговорить с кем-то из знатных людей Новгородских, просто напросто послали куда подальше.
Злые, рассерженные, полоцкие убрались ни с чем. Припасы закупили в одной из прибрежных озерных деревушек, коих близ Новгорода было великое множество. Смерды, завидев суровых норегов, цены ломить поостереглись. Хорошо что хоть никто в драку ввязываться не стал.
– Пёс с ними! – махнул рукой Геллир и продолжил рассказ.
Поднявшись дальше до древней Ладоги, у людей севера именуемой Альдейгью, полоцкие воины легко сошлись с местным хевдингом, боярин Остромыслом. Тот, будучи посадником Великого князя Киевского, также не питал к новгородцам особой любви, и довольно ухмылялся, узнав, что ниже по реке, на волоке близ Полоцка, со спесивых толстых бояр взимают мыто в десятую часть всех товаров.
– Муж толковый, и воин справный, а не спесивый купец! – вставил своё слово Сигурд, ничуть не изменившийся за прошедшие пару месяцев, – В дружбе с нами заверялся, мол, сильный север ему, как и нам, выгоден!
Боярин Остромысл также как и Рёнгвальд недолюбливал холмгардцев, и очень рассердился, когда узнал, что те полоцких даже в город не пустили. Зато, через пару часов, на пиру в честь дорогих гостей, с весельем слушал историю о том, как ярл Рёнгвальд Олафсон брал виру за обиду с новгородского боярина Брезгоя. Остромысл дал полоцким проводников, которые, шустро проведя их по Ладожскому озеру, свернули в нужном месте. И чуть было не нарвались.
– Они первые начали, ярл, – оправдывался Геллир.
Лодьи князя Стемида выскочили из утреннего тумана внезапно для полоцких дружинников. Варяги, решив, что повстречали на своей земле разбойников-нурманов, с ходу полезли в драку, но обошлось малой кровью. Геллир, сбивая воздушными кулаками особо настырных варягов обратно на их лодьи, ревел медведем, что они посланцы Полоцкого князя и идут в гости.