– По нему что, сапогами ходили? – спросил Рёнгвальд, обращаясь к ближайшей женщине.
– Дурной он, – бойко ответила Гертруда, стройная, темноволосая, высокая, жена одного из хирдманов, – На лицо не смотри, заживёт. Он, когда ножик поймал, додумался его в ране у себя раскалить. Говорил, и рану прижёг, и кровь остановил. Дурень. Броня у него, панцирь, исподнее. Всё вместе с ножом раскалилось, и к телу прилипло. Сам нож не глубоко вошёл, сердце и лёгкое в порядке. Но рана плохая, и ножик, без вреда для него, я вынуть не смогу. Ещё пара рёбер сломана, ушибов тьма.
– Не ругай его, ярл! – вступился за брата стоявший рядом Сигурд, – Если бы не он, побили бы нас.
Рёнгвальд пропустил слова парня мимо ушей. Наказывать Турбьёрна он не собирался. Во-первых, занятие совершенно бесполезное. Во-вторых, тот сам себя наказал, так глупо подставившись.
– Сейчас с ним что? – спросил Рёнгвальд у женщины.
– В беспамятстве. Но ожоги опасные, если нож не вынуть и рану не как следует не обработать, помереть может.
– А ты вынешь? Справишься?
Гертруда закусила губу, поправила растрепавшиеся волосы, отвела глаза.
– Должна, ярл. – громко, но не очень уверенно ответила она, – Но Скалбьёрн справился бы лучше. К целителю его надо, и побыстрее.
Скалбьёрном звали их родового лекаря, огромного, широкоплечего, хмурого свея, который верой и правдой служил роду Рёнгвальда. Удивительно хорошо разбиравшийся и в ранах, и в ядах, Скалбьёрн был очень нужным в дальнем вике человеком. Понятное дело, хёвдинг Олаф взял лекаря в свой последний поход с собой, откуда тот уже не вернулся.
– Нож в ране не трогай. – распорядился Рёнгвальд, – Постарайся снять доспех и обгорелую одежду. Если не будет слезать, режьте, не жалейте, новый добудем. Сигурд, помоги ей.
Гертруда хмуро кивнула. Большего она сделать и не сможет. Сигурд, по указу женщины, вытащил из-за пояса короткий кинжал и принялся перерезать кожаные лямки, державшие панцирь Турбьёрна.
Подошедший сзади Геллир положил Рёнгвальду руку на плечо. Тот внимательно осмотрел своего наставника. Борода в крови, над правым глазом глубокий порез, правая же рука туго перевязана чистой холстиной.
– Расскажи, как было? – попросил ярл.
– Мы, как ты крикнул, верёвки порубили. Эсты сначала не поняли, зачем, но потом, как борт подниматься начал, заорали, засуетились. Несколько даже сюда прыгнули сдуру. – Геллир усмехнулся и кивнул на четверых свежих покойников, уложенных рядком, – А ты, ярл, хорош. Если бы не твоя затея, побили бы нас.
– Дальше? – пропустил похвалу Рёнгвальд.
– Как второй драккар перевернулся, мы этих добили, и мигом сюда. – продолжил норег, – А тут что твориться! Наших почти дожали, один Флоси кое-как отбивался, но промедли мы, и его бы добили.
– Сам он где? Я его не вижу, – спросил Рёнгвальд.
– А вон, присел отдохнуть, – Геллир махнул куда-то в сторону, – Притомился.
Рёнгвальд посмотрел в указанном направлении. Флоси сидел, закрыв глаза и привалившись спиной к борту Морского змея. Сидевшая рядом с маленькая белокурая женщина, его жена Стег, бережно перевязывала тому голову и что-то нежно приговаривала.
– Он в порядке, – успокоил ярла Геллир, – Щитом приложили в самом конце, когда их главного пытались живьём взять.
– Получилось? – оживился Рёнгвальд.
– Да куда там, ловок больно. И сынок его, второй одарённый, сосульками своими кидался метко, – Геллир дотронулся до пореза на лице. Ну да, на вершок бы пониже, и быть старому норегу одноглазым.
– Хогспьёдом за борт его снесло, – грустно сообщил Геллир, – Эх, жалко. Кто ж знал, что этот эст его поймать вздумает? Хорошее копьецо было, тяжёленькое, родовое.
– Не расстраивайся! – Рёнгвальд засмеялся. – Я тебе своё отдам. Моё не хуже.
Пленных взяли четверых. Троих неодаренных, и сынка главного эста, простенького мага льда. Уровень у него был примерно такой, как у Рёнгвальда лет семь назад. Мог и сосульку метнуть, и шаром бросить. На большее не годен.
Он сначала громко ругался, пытался колдовать. Геллир, послушав его угрозы пару минут, нацепил на того широкий кожаный ошейник с большим красным рубином, блокирующим дар, и вырубил наглеца ударом тяжёлого кулака по затылку. Эст сомлел, и ничком повалился на палубу.
Сигурд по команде Рёнгвальда связал тому руки и ноги, и привязал ценного пленника к мачте. Парень был единственным, кто в бою не получил серьёзных ранений. Четверых неодаренных хирдманов зарубили эсты. Ещё трое, как Турбьёрн, получили тяжёлые ранения. Легко ранили почти каждого.