— Один раз я уже подвёл вас, больше это не повторится, — он выдаёт заготовленную фразу, и машина трогается с места. — Одному богу известно, что стало с вами на том свете, но я вижу, что ваши слова находят отражение в реальности. Правда, некоторые слуги считают вас сумасшедшим.
— Даже так?..
— Если желаете, я могу их казнить, — без затей говорит Максим Леонидович.
— Не нужно. Пусть они и дальше разносят молву о моём помешательстве. Так у нас появится шанс запудрить противнику мозги. Лучше скажите, что они говорят о моих способностях и о случившемся в целом?
— Немногие осмеливаются сделать предположение, ведь ваша сила за гранью понимания большинства придворных. Нигеры называют вас «Укунгафи».
— Как-как?
— С их языка это переводится как «бессмертный», — поясняет Максим Леонидович. — В целом атмосфера практически такая, какой вы, Ваше Высочество, хотели её видеть. По крайней мере среди подчинённых, вам удалось напустить тумана.
— А что говорят более уважаемые представители нашей расы? Есть какая-то информация?
— По ситуации в Финском Королевстве я вам уже докладывал, — начинает перечислять начальник СБ. — Соседние княжества выслали стандартные в таких случаях письма с сожалением. А Император, как вы могли заметить, отреагировал слишком быстро…
— Что вы имеете в виду? — мы подъезжаем к особняку, но остаёмся внутри машины.
— Наши люди из Имперской Канцелярии доложили, что вчера среди высших чинов началась суматоха. Причём она точно по времени совпадает с отъездом Его Высочества принца Йохана. Доказательств у меня нет, и я могу высказать лишь подозрения.
— Слушаю, — негромко отвечаю я и показываю водителю, чтобы тот вышел.
— Тут два варианта, — начинает Максим Леонидович, когда дверь захлопывается. — Либо королева сама слила информацию о вашем предложении, либо среди её доверенных людей затесался шпион. Второй расклад наиболее вероятен.
— Что за суматоха? Точно ли она связана с нашей ситуацией? — на всякий случай решаю уточнить.
— Секретариат уже тогда решал, кто полетит в Мурманск. Ночью. Подобные заседания они проводят только в экстренных ситуациях, и насколько мне известно, более никаких протоколов в тот день подписано не было.
— Мы можем увидеть сами эти протоколы?
— К сожалению, наши люди ещё не смогли повысить уровень допуска. Данная информация недоступна.
— Что ж интересно получается… — рассуждаю вслух. — Если между Императором и СЕК есть некая договорённость, то наш нерадивый правитель явно не хочет, чтобы Мурманское княжество отошло к врагу на безвозмездной основе… К тому же такой исход создаст серьёзный прецедент, которым могут воспользоваться и другие князья.
— Вы правы, Ваше Высочество. Император не может направить к нам войска, так как ослабит другие, более важные направления, а поэтому будет вынужден отдать Мурманск без боя и без преференций. Либо же решить вопрос иным способом, пока это ещё возможно.
— Намекаете, что Император хочет моей смерти? — я настораживаюсь и невольно оглядываюсь по сторонам в поисках потенциального убийцы.
— Нельзя исключать и такой вариант, но всё-таки я бы сделал ставку на вызов вас в Москву. Там Канцелярия сможет упрятать вас за решётку. Как вы понимаете, Ваше Высочество, у нас не будет возможности спасти вас, ведь даже вступив в открытое противостояние, в столице у нас нет шансов уйти живыми.
— Ладно, давайте поглядим, что там случилось с секретарём, а уже потом сделаем выводы, — приоткрываю дверь и готовлюсь идти по морозу. Ужасному пятиградусному морозу! — Вы уж постарайтесь сделать так, чтобы меня не убили хотя бы в родном доме.
— Сделаю всё, что в моих силах Ваше Высочество, — он быстро кланяется и выходит за мной следом.
— Ох уж этот холод собачий… — прячу руки в карманы, бегу к входу и ищу в себе силы, наорать на дворецкого. А сделать это сложно, ведь на морозе дышать не просто тяжело, но и больно. — Открывай, мать твою! Не видишь, хозяин замерзает!
— Ваше Высочество, сегодня один из самых тёплых дней за последние десятилетия, — шпыняет меня в спину Максим Леонидович. — Прошлые зимы были куда холоднее.
— Ничего не хочу слышать про грёбанный мороз! — залетаю в дом и начинаю греть руки своим дыханием. — Нет… Больше из дома я не выйду… Где там моя ванна?..