Шесть лет назад, когда я узнал, что тот странный обряд, когда мне подарили Покахонтас означал свадьбу, ох и ушлый у меня тесть, я не сильно разозлился, хотя о том, что являюсь мужем, узнал только через три месяца, когда скво начало понемногу говорит на русском. Потом были встречи с другими вождями, новые свадьбы, новые жёны. Все красавицы, были попытки всучить мне тех, кто мне не по вкусу, но я отбился. Вот Алёна та да, пришлось с боем её брать себе, а то видишь ли жених у неё наречённый с малых лет. Ничего, откупился, и тесть с тёщей рады и жених не в обиде. Уже сам двух жён заимел. Одну местную из племени, другая была из Дании.
Кстати, местные женщины у наших мужиков пользовались огромным успехом. Красивые, гордые, вместе с тем послушные и работоспособные. А вот мужикам-индейцам наши женщины не особо казались привлекательными. Взяли замуж самые храбрые блондинок, но и то скорее на пробу. Не нравилось им, что наши бабы встречают их поздно возвратившимися не ужином и улыбкой, а сковородкой. Это без шуток, так и было. Вон у меня почти десять тысяч индейцев служит, кто во флоте, но большинство в боевых частях береговой обороны. Роты на шестьдесят процентов состоят из индейцев. В первое время были проблемы с дисциплиной и выполнением приказов, но со временем всё нормализовалось. Уже несколько офицеров были из индейцев. В форте Евгения, где у нас было военное училище, из шестидесяти курсантов, тридцать дети вождей.
Многие индейцы шли служить, а у меня срок пять лет, не только из-за оплаты, но еще из-за того, что после дембеля вооружение остаётся их ним, личным. Более того, за пять лет кроме воинской науки, они получают боевой опыт, умения говорить на русском, читать и писать, а так же документы гражданина Княжества. Правда, что это такое начинают осознавать к концу срока службы, до этого эти льготы им непонятны.
Пять месяцев назад был первый выпуск тех, кто отслужил у меня пять лет. Восемьдесят шесть индейцев что не пожелали продолжать службу дальше, отправились по своим селениям, в форме при оружии, со звонкой монетой в поясных кошелях да при оружии. Только нашивки были спороты, вот и всё.
Огнестрельное оружие у индейцев пользовалось огромным спросом, но боевое могли иметь только демобилизованные солдаты, вроде тех восьмидесяти шести солдат и сержантов. Огнестрельное оружие в продаже было, довольно разнообразное и в большом количестве, но в основном это было охотничье оружие, короткоствольное, да дробное. Пулевое в продаже тоже есть, но всего шести типов, и тоже короткоствольное. На дистанции ста пятидесяти метров максимум они вполне неплохи, тогда как армейские били на четыреста довольно точно. Крестьяне из окрестных сёл охотно покупали огнестрельное оружие. Не было того дома чтобы в нём не имелось одного-двух стволов. Так что нападение на сёла случались всё реже и реже. Мало того что крестьяне отобьются, так ещё по следам грабителей пойдёт регулярная армия. Вот и повывелись дураки в связи с естественной убылью.
К трём у меня было назначена встреча с адмиралом флота. Поэтому после баньки, попив с тестем пивка с вяленной рыбкой, я направился к себе в кабинет, а тесть в выделенное ему гостевое крыло где он проживал, пребывая у нас наездами. А что ему несколько тысяч морских миль, если ходят рейсовые пассажирские суда? Тем более у него как тестя князя, были льготные билеты с пятидесятипроцентной скидкой. Бесплатно на рейсовых судах даже меня не повезут, законы у нас такие, халявщиков нет.
— Князь, к вам командующий флотом, — известил Семён, и после моего разрешающего кивка пропустил в кабинет статного молодого мужчину лет тридцати на вид. Мне самому было едва двадцать два года, не ровесники, но близко.
— Присаживайся, — указал я ему на кресло напротив. — Что у нас с флотом?
— Береговой охраны или рейдовой эскадры?
— Рейдовой, пора навестить наглецов, что пытаются мешать нашей торговле.
— Доброе дело, — задумчиво кивнул адмирал. — По рейдовой — она на стадии пополнения и переформирования. Самая боеготовая группа командора Шутова. Что водит караваны на Русь, это семь боевых клиперов. Десантные проходят ходовые испытания, специализированное артиллерийское судно на стадии вооружения. Команда уже приняла корабль.
— Когда будут готовы корабли?
— Мне нужно знать в каком составе мы пойдём?
— Кроме морских пехотинцев несущих службу на кораблях, батальон морской пехоты майора Савченко. Рейдовая эскадра. Конвойные транспорты идут с нами, но будут заниматься исключительно вывозом трофеев. Это ещё не всё. Охотников до чужого добра у нас в княжестве немало, кинем кличь, думаю, наберётся ещё не менее тысячи человек. Транспортники без проблем перевезут их через Атлантику.
— Как базу будем использовать Русский?
— Конечно, это будет наша опорная база. Пока мы идём вдоль побережья и берём города, они будут вывозить всё на Русский.
— Так вот почему там год назад начались строиться большие склады и амбары. Понятно.
— В общем, приказ штабу флота, начать разрабатывать план атаки на побережья Испании, Португалии, Англии и Дании. Насколько я знаю, наша разведка уже нанесла на карты все города континента. Пусть тыловые службы подсчитают, сколько нам нужно боеприпасов, продовольствия и воды, чтобы пресечь Атлантику. Они на конвоях собаку съели, опыта набрались.
— Это есть такое дело. Когда отправка, князь?
— Через два месяца. Это всё, начинай подготовку и усиленные тренировки, пусть проводят учебные десантирования на побережье, а у меня ещё дела. Через час выезжаю на завод, пора проинспектировать его.
— Когда клич бросите среди народа? — уточнил адмирал.
— За две недели до начала похода.
— Ясно. Разрешите идти?
— Идите.
Адмирал ушёл а я убрав бумаги в сейф, вместе с охраной покинул Кремль, успел до того как мои жёны вернулись с покупками, пусть вечером показывают новые наряды.
Проскакав порядка двадцати километров, мы прибыли в большой залив, где и находился крупный металлургический завод и мои верфи. Моя гордость — моё детище.
Посмотрев на шесть фортов, что охраняли не только залив, но и местность в глубине континента, пушки дотягивались, мы проехали по дороге до караулки. Дальше гражданским вход был запрещён, охрана строго за этим следила. Нас же пропустили без проблем по предъявлению пропусков. Через час в сопровождении директора и ведущих инженеров завода я осматривал выставочные образцы работы завода и верфи.
— Отлично, — пробормотал я, обходя со всех сторон образец восьмидесятидвухмиллиметрового миномёта, и заглядывая в ящики для мин. — Четыре года, мучились-мучились, и наконец, сделали… Пробные стрельбы уже были?
— Да на полигоне проводятся учебные стрельбы, — ответил инженер, что отвечал за оружейное направление. — Сделали пять образцов, три брака получилось. Один образец вот, четыре на полигоне. С ними работают пушкари и эти, которых вы миномётчиками называете.
— Теперь да, миномётчики, а то до этого мортирщиками были, учились стрелять навесом из мортир. Какой-никакой, но опыт. Что с боеприпасом, какой процент осечек?
— Почти сорок, не взрывается четыре мины из десяти.
— Аверьян, — посмотрел я на инженера что отвечал за химическое направление. — В чём дело?
— Работаем фактически вручную, мины отливаем из железа, а вот выделку взрывателей ещё не отработали, нет постоянной практики их выделки, вот поэтому и брака столько.
— Нашли решение?
— Да, князь. Нужно выделить отдельный цех для выделки разнообразных взрывателей, а то у нас все сосредоточенно в одном цехе. И для ручных гранат делаем, и для снарядов.
— Особой надобности в увеличении производства не было, поэтому и не выделяли это направление в отдельное производство, — рассеянно ответил я, разгибаясь и оборачиваясь на звук паровозного гудка.
В залив входил большой паровой буксир, работающий не на угле, от угля мы отказались ещё год назад, а на мазуте. Буксир подводил к грузовому пирсу баржу с рудой и цистернами с нефтью. Ко всему прочему на заводе у меня был крохотный перерабатывающий заводик, полностью обеспечивающий потребности завода и верфи, а так же потребности граждан в масле и керосине для осветительных ламп, которые выделываются предприятием одного купца. Мы продали ему лицензию на выделку.