— Думаю, будет лучшим, если я вам её просто подарю, князь, — слегка поклонился офицер.
Отвязав от своего багажа гитару, он протянул её мне обеими руками.
— Благодарю, поручик, позвольте отблагодарить в ответ, — достав из сумки 'Кольт', я протянул его ему. — Извините, патронов нет, но оружие хорошее, точное.
— Благодарю, князь, — кинул тот и стрельнул глазами туда-сюда. Слегка порозовев, он принял подарок.
— Извините, — вышел вперёд один из постояльцев в служебном, но не военном костюме госслужащего. — В не опасаетесь преследования?
— Опасаться только те, кто является дичью. Люди подразделяются на две категории, дичь и охотники. Я никогда не был дичью… А теперь позвольте откланяться. Думаю мне пора, — склонив голову и громко щёлкнув сапогами, я подхватил свою сумку и быстрым шагом покинул здание гостиницы.
У входа стояла повозка, за которой скучал ещё один жандарм, который, похоже, и не подозревал, что произошло внутри. А к задку повозки был привязан статный верховой вороной конь. Судя по всему, он принадлежал ротмистру.
— Эй! — возмущённо воскликнул возница-жандарм, когда я спокойно подойдя к верховому, стал привязывать к нему поклажу.
Соскочив на землю, он согнулся, получив удар в солнечное сплетение и добивающий по затылку. Оставив его глотать уличную пыль, я одним прыжком влетел в седло и поскакал к выходу из города.
На одной из боковых улочек, куда я свернул, мной обнаружился магазин охотника и путешественника, где продавали всякую всячину от удочек до винтовок. Правда современных мне патронных было на удивление мало, но зато я нашёл патроны к своему 'Смит-Вессену' и для ружья. Патронов накупил почти всё, сколько было в магазине, пятнадцать пачек по сто патронов к револьверу, а полторы сотни патронов для ружья. Так же я взял два одеяла, трёхлитровый котелок с крышкой, чайник и другие мелкие предметы, необходимые путешественнику, не забыв взять кожаный кофр для покупок, которые заменяли для местных рюкзаки.
Через десять минут я спокойно покинул город через одну из боковых улочек и углубился в засеянное пшеницей поле, уходя от города всё дальше и дальше.
Конь, которого я назвал Чернышом, нёс меня легко, нисколько не напрягаясь. Проскакав порядка десяти километров, он даже не запыхался когда я, натянув поводья, остановил его. Погладив коня по гриве, я достал из кармана купленную в магазине карту и, развернув её, осмотрелся, после чего попытался определить своё местоположение. Рядом было характерное озеро, по нему я и определил, что выехал в противоположную сторону. Дальше были только Уральские горы. Мне туда было не нужно.
Убрав карту на место, я ударил коня по бокам и крикнул:
— Пошёл, нам до темноты нужно уйти от города километров на двадцать!
Честно скажу, через час, когда стемнело, удалились мы всего на пятнадцать километров, да и то из-за того огромного крюка что пришлось делать обходя город. Разбив лагерь на опушке леса, я стал готовить кашу, запасы крупы я купил в том же магазине. Лёжа на одеялах, я предавался размышлениям.
Кто-то подумает, что я с ума сошел, рассказывая жандармам об убитом мой помещике и его людях, мол, вешаю на себя всё что можно. Но дело в том, что я гордился сделанным. Нет не тем что побил людей, а то, что правда восторжествовала, и подлые людишки были наказаны, хотя тогда и произошла трагическая ошибка. А другая причина была банальней. Я сжигал за собой мосты, так как закостенелая в своих устоя Российская Империя мне как место жительство не нравилось категорически, потому как идеально к моему характеру подошёл бы Дикий Запад в США. Именно туда я и собрался направиться, но перед отъездом я собираюсь посетить одну местную личность и хорошенько с ним пообщаться, аж кулак чесался.
Каша была готова, поэтому поев и оставив на завтра, на завтрак, я завернулся в одно из одеял, укрывшись с головой, комары просто звери и спокойно уснул.
Совесть как всегда меня не мучила и была чиста как первый снег. Да и чего ей меня мучить? Ничего плохого я не сделал за последние дни, всё в меру, всё в моём стиле. Ну а дальше посмотрим что будет, да посмотрим. Мой путь лежал в Питер, крупный город-порт Российской Империи.
Погони я не боялся и не опасался. Даже если найдут, отобьюсь. К тому же я сомневаюсь, что меня будут так рьяно искать, но вот то, что разошлют приметы по всем городам, включая Питер, я был уверен. Именно в городах мне и нужно вести себя незаметнее, пока не свалю за бугор.
Преследования за собой так и не обнаружил, правда и на дороги я не выезжал, пересекал их разве что.
На пятый день я решил избавиться от коня. Он мне очень нравился, да и мы с ними нашли общий язык, однако был он слишком приметный. Причина такого решения крылась в том, я мне встретился цыганский табор.
Демонстративно проехав недалеко от табора, некоторые мужчины цыгане с блестевшими глазами наблюдали за Чернышом, я встал в пяти километрах от них и, сложив все вещи около себя, дремал вполглаза. Утром выяснилось, что стреноженного коня на лугу не оказалось.
— Как дети честно слово, — усмехнулся я и начал разогревать завтрак. Вчера днём я зайца подстрелил, часть мяса пожарил на углях, другая пошла на вечернюю похлёбку. Всё съесть не мог, вот и осталось на завтрак.
Отскоблив котелок в речном песке, я собрался и, закинув сумку и кофр за спину, тяжёлой походкой двинул дальше, держа в руках ружьё. Теперь осталось сменить одежду, приметные сумки и найти другое транспортное средство. Честно говоря, я бы предпочёл телегу и одежду крестьянина. Такой вид особого внимания не привлекает.
Так я шёл порядка трёх дней, и когда рассмотрел впереди небольшой уездный городок, но спрятав в небольшой посадке все вещи, отставив при себе только нож и револьвер, скрытый полой куртки я направился в сторону городка. Пора поменять внешний вид, а так же переодеться.
За последние дни я немного поистрепался и одежда в принципе, стала выглядеть не так дорого. Но конечно наблюдательный взгляд всё различит.
В магазины торгующие одеждой для дворян я не пошёл, так как обнаружил в городке довольно неплохой рынок, на котором торговали всем, что душе угодно.
Найдя прилавки с довольно неплохой одеждой, такие даже бы стеснённые в средствах дворяне не побрезговали, я стал выбирать себе одежду по размеру. Через пару минут я выбрал неплохие штаны для верховой езды, и сюртук.
— Тут можно переодеться, молодой господин, — слегка согнувшись, указал за шторку у себя за спиной хозяин прилавка. Похоже, он сразу определил во мне дворянина. Хозяин остался снаружи, поэтому не видел, как я поменял верхнюю одежду. То есть не засёк у меня шрамы на кистях рук. Это след, очень сильный след, поэтому не нужно был его демонстрировать.
Рукава у сюртука оказались вполне длинными, даже чуть-чуть великоватыми, но зато я теперь не опасался сверкать своими ранами. Переодевшись, я купил у этого же продавца сумку и положил туда дорожный костюм. На предложение продавца продать его, я отказался, тот настаивать не стал. Я лучше в других рядах продам его, это будет не так заметно. Теперь со стороны я напоминал сына обеспеченного купца или мелкого дворянина, стеснённого в средствах. То есть из толпы не выделялся. Все вещи из карманов я уже переложил в сумку, костюм был пуст насчёт мелких вещей, поэтому в следующих рядах я быстро продал его.
Потом я почти час гулял по рынку, закупив продукты и слушая последние новости. Местные меня особо не интересовали, в мире тоже ничего серьёзного не происходило. По крайней мере, на рынке об этом не говорили. Так же я сходил к лошадникам, но выбор там был так себе. Однако один из владельцев лошадей, он продавал двух кобыл и жеребёнка сообщил, что чрез два дня в соседнем селе, владельцем которого был местный коннозаводчик, будет распродажа лошадей. Выбор там будет неплох и на это дело съедутся всем местные дворяне и обеспеченные люди.
Новость был интересна, но сообщение об местных дворянах не особо обрадовала. Сверкать там своим личиком не хотелось, поэтому согласно кивнул головой, как будто меня это заинтересовало, и сказал: