– И это всё, что ты хочешь сказать?! – у Хай Лин вырвался крик души.
– Если ты намекаешь, что я сейчас должен схватить Вилл в охапку, закружить на месте, провозгласить какую-нибудь романтическую глупость и запечатлеть свою любовь ответным поцелуем, то даже не мечтай – это будет слишком мелодраматично. Я себе не прощу, – открещиваюсь, совершенно искренне не желая устраивать подобных сцен. – К тому же, девочки, я всё понимаю, но будем немножко серьёзней – личные отношения следует выяснять лично и приватно, а не выставлять их на всеобщее обозрение. Я, конечно, аморален сверх всякой меры, но не лишайте меня права на смущение.
– Смущение? У ТЕБЯ?! – даже впавшая в ступор Корнелия вышла из этого замечательного состояния.
– Политика вообще и управление агонизирующим миром в частности не особо располагают к большому количеству свободного времени и насыщенной личной жизни. Но ты можешь считать, что я взял паузу для обдумывания дальнейших планов по совращению и развращению Вилл, – процедил я с такой концентрацией сарказма в голосе, что девушка мигом завяла и сморщилась, будто лимон зажевав.
– Ты… ты… невыносим, – прозвучало уже как-то устало-обречённо.
– Ну, кое-кто, видимо, считает иначе, – позволяю себе ласково покоситься на замершую в полной прострации юную Вэндом. И вот, вроде бы, ничего больше не сделал, а только та мигом взяла новый оттенок красного. – Но… это уже касается только нас.
Выразительно оглядываю всех присутствующих, включая Элион и Наполеона, замерших с одинаковыми выражениями «Куда я попал?!» в глазах. На счастье, тугодумов, которые бы и теперь не поняли информационного посыла, в дружных рядах не осталось.
– Ну что ж, раз с этой темой мы разобрались, предлагаю отпраздновать завершение операции по моему триумфальному возвращению! Ну и спасению Вселенной, но это так, мимоходом.
– И всё-таки он классный! – не особенно стесняясь, в голос повторила своё мнение Хай Лин. – Вилл, если будешь прохлаждаться, я его уведу!
– Ну началось, – вздохнула Тарани, слегка зажато поправляя очки. – А вы не забыли, что Ирма ещё где-то в городе и даже не знает, что тут случилось?
– Упс… – азиатка одарила нас застенчивой улыбкой.
– Корнелия, что здесь происходит? – с плохо скрываемой паникой и мольбой, шёпотом спросила подругу Элион.
– Я тебе потом расскажу, Эля, – так же тихо прошептала блондинка.
Мысленно вздохнув, я на секунду поднял глаза к потолку, пытаясь найти там, кому бы выразить всю мировую скорбь. И вот перед ними я распинался, выдумывая намёки на оправдания, которые смогут воспринять и понять пятнадцатилетние подростки? С тем же успехом я мог схватить Вилл и телепортироваться… на этаж выше – в свою комнату, где спокойно всё обсудить, в реакции этих зрителей ничего бы не изменилось!
Кстати о Вилл…
Осторожно скашиваю глаза на аловласку. Стоит сама не своя, взгляд ошалело блуждает по сторонам без малейших проблесков осознанного присутствия, крылышки за спиной мелко подрагивают, на лице испарина.
Срочно надо всех спровадить куда подальше и объясниться. Срочно! А то, чует моё сердце, ещё немного – и тут будет нервный срыв.
– Значит так, – возвращаю к себе внимание. – Задача номер раз – смотрим шутку и дружно смеёмся, скидывая боевое напряжение. Внимание, шутка! – вытягиваю перед собой руку и демонстрирую указательный палец.
– Э-э-э… И в чём шутка? – не поняла мулатка.
– Это палец, – для наглядности я его несколько раз согнул и разогнул. – Он танцует.
– Пф… Б… Бва-ха-ха-ха!!! – скрутило Хай Лин так, что та чуть не уронила Тарани, за которую в последний момент схватилась. – Фобос показывает палец!.. Хи… Я не могу! А-а-а-а!!! Ха-ха-ха!!!
– Идиотская шутка! – надулась Корнелия.
– Ну, свою аудиторию она нашла, – парировал я, опуская руку и начав терпеливо ожидать, когда повелительницу воздуха отпустит. К её чести, произошло это уже секунд через десять, правда, с посильной помощью Тарани и угрюмых взглядов моих «прихвостней». – Итак, раз нуждающиеся в лечении его получили, перейдём ко второму пункту. Хай Лин сейчас идёт наверх и убеждается, что с её бабушками всё в порядке. В усиление ей придаётся Тарани, в чью задачу входит оказание моральной поддержки и исполнение обязанностей гласа разума и здравого смысла, на случай, если кому-то из отдельно взятых бывших стражниц придёт в голову поднять бессмысленный женский бунт. И нет, я не намекаю на королеву Кадму.