Дворец построил Кубла-Хан,
Где Альф бежит, поток священный,
Сквозь мглу пещер гигантских, пенный,
Впадает в сонный океан.
На десять миль оградой стен и башен
Оазис плодородный окружён,
Садами и ручьями он украшен.
В нём фимиам цветы струят сквозь сон,
И древний лес, роскошен и печален,
Блистает там воздушностью прогалин, – тембр голоса девушки изменился, и следующие строки старого стихотворения стали звучать куда резче, злее.
Но между кедров, полных тишиной,
Расщелина по склону ниспадала.
О, никогда под бледною луной
Так пышен не был тот уют лесной,
Где женщина о демоне рыдала, – Вилл чуть вздрогнула. Почему-то на ум сам собой пришёл образ Фобоса. Но там скорее было бы «от выходок этого чёртового демона», но всё же… А их главная книжница всё продолжала:
И из него,
В кипенье беспрерывного волненья,
Земля, как бы не в силах своего
Сдержать неумолимого мученья,
Роняла вниз обломки, точно звенья.
Тяжёлой цепи: между этих скал,
Где камень с камнем бешено плясал,
Рождалося внезапное теченье.
Поток священный быстро воды мчал,
И на пять миль, изгибами излучин,
Поток бежал, пронзив лесной туман,
И вдруг, как бы усилием замучен,
Сквозь мглу пещер, где мрак от влаги звучен,
В безжизненный впадал он океан.
И из пещер, где человек не мерял
Ни призрачный объём, ни глубину,
Рождались крики: вняв им, Кубла верил,
Что возвещают праотцы войну.
И тень чертогов наслажденья
Плыла по глади влажных сфер,
И стройный гул вставал от пенья,
И странно-слитен был размер
В напеве влаги и пещер.
Какое странное виденье –
Дворец любви и наслажденья
Меж вечных льдов и влажных сфер.
Их все бы ясно увидали
Над зыбью, полной звонов, дали,
И крик пронёсся б, как гроза:
Сюда, скорей сюда, глядите,
О, как горят его глаза!
Пред песнопевцем взор склоните,
И этой грёзы слыша звон,
Сомкнёмся тесным хороводом,
Затем, что он воскормлен мёдом
И млеком рая напоён! – закончила декламировать Тарани. В комнате установилась напряжённая тишина.
– Девочки, – разорвала тишину открывшая глаза Хай Лин, – мне почему-то на ум пришёл Фобос с его дворцом.
– Не тебе одной, – отозвалась Ирма. – Особенно вот это «О, как горят его глаза!», «Крик пронёсся как гроза» и «Пред песнопевцем взор склоните». Помните, как они с Вилл отожгли на конкурсе Хэллоуина?
– Спасибо, что хоть не вспоминаешь про его напевание в душе про Палмолив, – пробубнила себе под нос электроведьма. К сожалению, недостаточно тихо.
– Ну, я как-то недостаточно с ним близка, чтобы знать, что он напевает в душе, – подколола подругу Ирма.
– Мне показалось, или это звучало огорчённо? – пришла на выручку Вэндом Корнелия. – И вообще – хватит видеть этого засранца за каждым чихом. Стихи совсем не о том – это просто описание какого-то безумного строительства в районе наводнений. Кажется, где-то на севере, возможно, у русских.
– Почему у русских? – не поняла Тарани.
– А кто ещё будет настолько отмороженным, чтобы что-то строить в районе наводнения и на севере?
– Ну…
– Не Фобос! И не его зверинец! – пресекла возможный ответ блондинка. – В любом случае – это вовсе не Рай.
– Ну и что тогда по-твоему Рай? – повелительница огня была несколько уязвлена отношением блондинки к шедевру литературы, перевалившему уже за две сотни лет.
– Рай… – девушка мечтательно улыбнулась и, подойдя к Хай Лин, приобняла ту за плечи, жестом предлагая представить дальнейшую картину. – Рай – это бесконечный шкаф, заполненный шикарной одеждой и модными туфлями… Плюс дворецкий, служанка, повар, портниха… Которые готовы исполнить мой… эм… твой любой каприз!
– То есть примерно то, что обещал нам Фобос, как своим работникам, чисто в качестве приятного бонуса за службу? – обманчиво-мягким голосом поинтересовалась мулатка, скромно поправляя очки. Теперь настала её очередь Мстить. И судя по тому, как вытянулось лицо Корнелии, расплата за поруганный шедевр литературы наступила незамедлительно.
– Знаете, девочки, порой я начинаю бояться Тарани, – шёпотом поделилась с остальными Вилл.
– Угу, – кивнула азиатка. – Но это тоже всё не то.
– Так, – включилась в дело Ирма, решительно подвинув от «тела художника» блондинку, – забудь о потребительском рае Корнелии. Хочешь победить в конкурсе – ответ очень прост! – шатенка заговорщически наклонилась к уху подруги и торжествующе произнесла: – Кролики!