Ну, а вечером Вилл всё-таки не выдержала и пришла выяснять отношения:
– Так, говоришь, этот книжный магазин купил? – напомнила о нашем дневном разговоре девочка, когда мы остались одни.
Несмотря на кучу народа, я мог воспользоваться своей репутацией и остаться один. Правда, от вламывающихся без стука невоспитанных личностей это не спасало.
– Да, – отодвигаю стул от стола и оборачиваюсь к вошедшей. Стражница была на взводе, это сквозило во всей её позе, начиная от сложенных на груди рук и заканчивая взглядом. И её явно интересовало нечто большее, нежели прояснение вопроса моего финансового благополучия. – Или считаешь, я не могу этого себе позволить? Серьёзно? – улыбаюсь, видя, что ответа, несмотря на явно долгую подготовку к тому, чтобы сюда прийти, у неё не заготовлено. – Ты хоть представляешь, какими ресурсами я управлял, контролируя целый мир, и что по сравнению с этим какой-то там магазин?
Вилл перевела взгляд в сторону, изучая внезапно заинтересовавший её угол комнаты, и обиженно, с тенью переживаемого смущения, возразила:
– Меридиан не выглядел богатой страной. И вообще, насколько я помню, на Земле работал Седрик, а не ты.
– Он мой подчинённый, это раз, – движение пальцев, и от стены отъезжает ещё один стул, вставая напротив моего. Кивком предлагаю девочке сесть. – А во-вторых, если уровень жизни Меридиана ниже вашего, это не означает, что мы бедны. Это показывает уровень нашего промышленного развития. Но ведь тебя на самом деле не это интересует, верно? – улыбаюсь и ещё раз предлагаю взглядом сесть.
Вилл вздёргивает бровь, потом смотрит несколько мгновений на стул, на терпеливо ожидающего меня и, вздохнув, всё-таки садится. Недовольно.
– Что ты имеешь в виду? – ох, какая же у неё очаровательно-страдающая моська! Так и тянет схватить и затискать. Да-да, исключительно в целях помучить. Помучить, я сказал! – И прекрати на меня так смотреть, это бесит, – девочка передёрнулась.
– Ну ты уж прости, ничего не могу с собой поделать, – развожу руками. – Ты так очаровательно дуешься… мой милый Хрюсик-Шмусик-Мусипусик.
– Я не твоя и не милая! – стражница в искрах электрических разрядов вскочила со стула. – И прекрати меня так называть!
– Хорошо, чужая и противная, – успокаивающе качаю рукой, состроив раскаивающееся (чуть-чуть) лицо. – А называть не перестану, могу лишь обещать, что это будет строго между нами.
– Т-ты… – Вилл скрипела зубами и уже явно намеревалась выскочить за дверь, хорошенько той хлопнув. Всё-таки переборщил. Пришлось быстро вставать и брать за руку, вызывая у девочки секундный ступор.
– Успокойся, – заглядываю в насыщенно-карие, почти красные глаза волшебницы, – и присядь. Не стоит беситься из-за маленькой дружеской шутки.
– Дружеской? – скептически вскидывает бровь рыженькая, правда, руку вырывать всё-таки не спешит. – Когда это мы успели стать друзьями?
– Когда ты передала мне Сердце Кандракара, – тоном змея-искусителя с ходу выкладываю козырной туз и с наслаждением наблюдаю, как глаза девочки расширяются. – Пусть ты не хочешь этого признавать, но ты мне уже доверяешь, – опускаюсь почти к самому лицу Вилл, усиливая зрительный контакт. – Ты готова положиться на меня в бою, доверить спину и жизни подруг. Ты упорно убеждаешь себя, что я замышляю какую-то гадость, что от меня следует ждать удара в спину, но сердцем ты в это уже не веришь. Твоя интуиция, та самая, что не единожды спасала вас от смерти и выводила из передряг, где сгинули бы и в несколько раз более опытные воины, шепчет, что мне можно доверять. И поэтому ты страдаешь. Ты привыкла верить своим чувствам, тому внутреннему ориентиру, что сделал тебя лидером и много раз спасал жизнь, но сейчас его шёпот входит в противоречие с твоими убеждениями, с другой привычкой – считать меня воплощением Зла и верить в безгрешность своих поступков. Этот диссонанс чувств тревожит тебя, раздражает и пугает, – девочка смотрела на меня как загипнотизированная, хотя магии я не применял, но всё равно в этом моменте было что-то мистическое. Даже меня слегка пробирало от ощущения вдохновения этим… откровением. – Ты боишься, что твой привычный мир рухнет, обнажая нечто страшное и неприглядное, если вдруг выяснится, что я на самом деле вполне нормальный парень. Не плохой и не хороший, просто нормальный, со своими слабостями и недостатками, мечтами и надеждами. Не конченый психопат, голодно капающий слюной от мысли «как бы залить вселенную кровью», а человек, желающий блага родному миру не меньше, чем… ты. Именно поэтому тебя раздражают мои шутки и дружеские подколки, моя откровенная симпатия и дружелюбие, ты бы предпочла, чтобы я желчно зубоскалил над твоим детским прозвищем, чем произносил его с нежностью в голосе и взгляде. Тебе нужны подтверждения того, что я – Зло, подонок и маньяк, сейчас ты была бы счастлива их получить, ведь это вернуло бы привычный мир с головы на ноги и дало тебе моральное право плюнуть на мнение интуиции, заявив, что она ошиблась. Но вопрос в том, что для тебя важнее – истина? Или сладостное неведение?