Слова были сказаны, и мы замерли друг напротив друга. Девочка, смотрящая в мои глаза, как кролик на удава. Растерянно и даже как-то испуганно, тем самым взглядом, когда вроде бы и смотрит на тебя, но видно, что мыслями обращена уже только на собственную душу. И я – наслаждающийся этим незабываемым моментом, не решаясь даже ресницей дрогнуть, чтобы не разрушить мистического транса стражницы.
– Я… – Вилл моргнула и смущённо отвернулась. – Отпусти… ну… руку, пожалуйста.
Молча выполняю просьбу. Опять стоим, молчим. Стражница мнётся, но на что-то решиться никак не может. Я жду.
– Ты… – хозяйка Сердца Кандракара неуверенно скосила взгляд на меня. – Откуда ты вообще всё это взял?
– Я стал правителем Меридиана в тринадцать лет, когда погибла моя мать и была похищена новорождённая сестра, – поворачиваюсь к пустому участку пола и провожу в воздухе рукой, разворачивая иллюзию карты своего мира, готовясь поделиться частью биографии Фобоса. Разумеется, чуть сместив акценты. – Я был младше, чем ты сейчас, и на меня свалилась ответственность за огромное государство, – повинуясь мысли, контуры материков вспыхнули, наглядно иллюстрируя рассказ, – а вокруг трона имелась масса знати да приближённых покойной матушки, каждый из которых желал воспользоваться ситуацией, чтобы урвать кусок побольше. Перед Меридианом в полный рост маячила весёленькая перспектива эпохи феодальной раздробленности, – карта разбилась яркими граничными линиями, – королевство готово было рассыпаться на множество мелких владений, и… не умей я разбираться в людях, так бы оно и случилось. К тому же, – вновь поворачиваюсь к Вилл, – у тебя есть одно неоспоримое достоинство перед всеми и всяческими придворными… – замолкаю.
– Какое? – не выдержала паузы девочка.
– Ты не лицемерна. Ты можешь юлить, врать, пытаться скрыть свои чувства, но делаешь это так неумело и наивно, что ничего кроме умиления твои потуги вызвать не могут, – глаза стражницы возмущённо расширились, но сказать ей я ничего не дал. – Оставайся такой подольше. Поверь, – тепло улыбаясь, наклоняюсь ближе, – стать манерной дрянью очень легко, а вот перестать ей быть почти невозможно.
– Эээ… Спасибо… Наверное, – рыжик вновь растерянно отвернулась, судорожно шаря глазами по комнате. – Чёрт! – ругнулась девочка через пару секунд. – Ты меня совсем запутал!
– Ну-ну, не прибедняйся, всё ты поняла, – возвращаюсь на свой стул. – Просто не можешь решить, как теперь себя со мной вести и какие вопросы задавать.
– Очень умный, да? – стражница угрожающе прищурилась, сложив руки на груди.
– Не без того, – ухмыляюсь. – Кстати, вот это выражение тебе тоже очень идёт, я просто таю.
– Может хватит уже?! Только что разобрались, прекрати надо мной издеваться, – Вилл недовольно уселась на своё место.
– Я не издеваюсь, – с гордым видом отвергаю грязные инсинуации. Девочка опять одарила меня грозным прищуром. – Ну, может быть, совсем чуть-чуть, в любом случае, тебе это нравится, – улыбаюсь в ответ.
– Ничего подобного!
– Ладно-ладно, я не собираюсь с тобой ругаться, кстати, как тортик?
Девочка нахмурилась и засопела. А я всего-то дал указание не мешать стражницам ужинать. Ну и наглым образом открыл купленный образец кондитерской промышленности на глазах собравшихся в кухне феек, буркнул себе под нос, что, мол, «жаль, до утра засохнет», и, не обращая ни на кого внимания, с предвкушающим видом ушёл пить чай в свою комнату. Судя по реакции Вилл, провокация удалась.
– А сам как будто не знаешь? – рыжик воинственно вскинула подбородок, указывая взглядом на пустую тарелку на столе.