– Но почему? – в голосе школьницы появились растерянные нотки, пока она с трудом оформляла вопрос. – Почему ты не сделал то, что только что перечислил? Мы бы тогда точно не принесли тебе всех тех проблем, и ты бы без труда забрал силу Элион.
Кажется, она поймала волну серьёзности, которая на неё накатывает в такие моменты. Хорошо, что это случилось именно сейчас, когда тему нашего разговора не приходится перевирать.
– Почему… – эхом откликнулся я, погружаясь в воспоминания. – Поначалу я решил, что вы не представляете собой проблему. Если помнишь, похитил я тебя быстро, вроде бы даже в тот же самый день, а потом… Ну, можешь думать, что я не успел.
– За несколько месяцев? – подняла на меня скептический взгляд Вилл.
– Ну ты же понимаешь, что воплощение Зла, угрожающее всей Вселенной настолько, что его мир требуется изолировать, оторвав от собственного Сердца, не может просто взять и оказаться человеком с принципами, поэтому «не успел», «не догадался» и вообще «забыл», ибо – идиот, – выпустил я в голос немного раздражения.
– Я… – девочка замялась, опуская глаза к полу. – Спасибо.
– За что?
– Что не сделал того, что мог бы, – Вилл ещё больше опустила голову и поёжилась.
– Но-но, – зарываюсь рукой в огненно-рыжие, почти красные волосы девушки и взлохмачиваю, – ещё не хватало, чтобы ты уверовала в мою доброту. Сама подумай, что ты будешь со мной делать, если так меня опозоришь?
– Ну уж придумаю что-нибудь, – проворчала возвращающаяся из пучины уныния стражница. – Только прекрати портить мне причёску.
– У тебя она есть? – искренне удивился я.
– Очень смешно! – полностью вернулась в мир живых Вэндом, начав приглаживать пряди.
Улыбнувшись на эту картину, я отошёл обратно к столу. Надо было дать девочке время переварить услышанное. Пусть я и закончил разговор на позитивной ноте, но так просто она не переключится, и это даже хорошо – некоторые вещи следует анализировать вдумчиво.
Уже присев, краем глаза замечаю, как Вилл задумчиво смотрит на фотографию.
Замечаю и тут же нарочито внимательно углубляюсь в изучение своих записей в рабочей тетради. Не стоит сейчас давать даже призрачного повода для волнения, пусть, даже если спохватится, решит, что я ничего не видел.
Минуты текли, я изображал погружение в работу, периодически и правда кое-что дополняя в уже описанных построениях, Рыжик усиленно думала, незаметно для себя опять присев на кровать и даже поджав под себя ноги. Так продолжалось довольно долго, пока Вилл неожиданно не прервала тишину:
– Скажи, а Элион… Как так получилось, что вы… Ну… Разве ты не мог её убедить отдать тебе силу без всей той жути с коронацией?
Голос стражницы был ровный и сосредоточенный, было видно, что она до сих пор больше пребывает в своих мыслях, нежели со мной, хотя и ждала ответа. А вопрос был хороший. Что тут скажешь, если я и сам им задавался, видя как минимум парочку безотказных вариантов, как отвратить наивную девочку от соблазна власти?
– Мог ли? – откладываю карандаш и откидываюсь на спинку стула. – Скорее всего, да.
– И почему не сделал? – поторопила меня хранительница Сердца Кандракара, когда поняла, что сам продолжать я не собираюсь.
– Тут много причин, Вилл. Я поддался эмоциям, пожалуй… Это объяснение будет наиболее правильным, – ответил я, продолжая глядеть в потолок и вспоминать давно минувшие дни чужой жизни.
– Ты уже говорил, что Элион тебя раздражала, – кивнула Вилл. – Дело в этом?
– Не думаю, что тебе будет интересно слушать нытьё о былом в исполнении тёмного мага и узурпатора, – попытался я уйти от ответа.
Слишком тема была… личной. Даже несмотря на то, что я понимал – прошлое настоящего Фобоса – не моё прошлое. И тем не менее, мы уже слишком срослись, чтобы воспринимать его таковым.
– Ну… Если ты хочешь, чтобы всё было честно, я тоже могу тебе поплакаться, – предложила оригинальное решение девочка.
От удивления я даже повернулся к ней. Чтобы тут же увидеть порозовевшие щёки и убегающий взгляд. Ага, понятно – язык сказал раньше, чем голова подумала.
– Знаешь, я на тебя определённо хорошо влияю, вот уже почти подписала меня на роль бесплатного психотерапевта, обернув это так, будто милость оказываешь, – улыбнулся я, показывая, что сказанное не обвинение, а шутка.