— Очень дорого она досталась, купец за неё запросил десять рублёв. Я уже хотел плетей ему приказать выдать десяток вместо рублей, но раз ты просил, то плюнул и купил. Да заодно у него же шахматы резные из чёрного дерева и слоновой кости. Приходи после заутрени, сыграем, — рассказывал, чётко проговаривая слова, Иван, а сам косился на чудо, которым брат Михаил записывает его слова для Юрия. Не выдержал, отобрал у монаха карандаш и сам попробовал.
— Чудо ведь! Как ты это сделал⁈ — и опять пошли обнимашки.
Глава 7
Событие девятнадцатое
Практически осуществить, то, что задумал Юрий Васильевич, как ему казалось, было не сложно. Взять один фальконет, один миномёт и продуктов немного на дорогу… И на телегах по грязи, так как снег уже начал таять, срочно выдвигаться в Калугу. А ещё вперёд гонца послать, пусть Скрябин начинает два десятка лучших и хорошо вооружённых ратников собирать.
На деле всё оказалось гораздо дольше и сложнее. Митрополит Макарий в этот раз выделять из монастырских запасов бесплатно зерно и муку не стал. Жадина — говядина. Пришлось покупать, а деньги просить у брата, а тот у Думы. Дядья, что теперь были как бы главными в Думе, из запрошенных ста пятидесяти рублей на обзаведение выделили девяносто. Странная цифра. Не сто, а именно девяносто. И почти все они ушли на заказ ещё одного фальконета, одного миномёта и мин пару десятков к нему. А, ну ещё порох тоже кучу денег съел. На продукты не хватило денежек и пришлось их брать у монасей в долг. Те требовали рассчитаться к середине лета стеклом и витражами, в два раза занизив их стоимость, которую первоначально Юрий затребовал.
Боровой с удовольствием бы начал шашкой махать, стяжательство это отсекая, но вынужден был смириться. Ни монасей дразнить не хотелось, ни через них митрополита. Правда, тут же Вселенная ответила. Ляпунов сообщил, что хлеб чуть не в два раза в цене за неделю поднялся. Получилось, что игумен Кирилл и не выиграл ничего. Вздорожание это было понятно. Приличную судовую рать отправляли к Казани. И они увозили с собой припасы, в том числе и хлеб во всех видах от зерна до сухарей. Как тут ему не подорожать⁈
Потом задержка образовалась с выделением четверых воев из отряда Ляпунова, что должны были с ним ехать в Калугу, и там, во время сплава по Оке, учить людей сотника Тимофея Скрябина стрелять из миномёта и фальконета. Люди собраться должны, наказы домашним дать, в церкву сходить. Три дня потерял Боровой только из-за того, что сбор этой четвёрки заранее не объявил, припасы думал важнее.
Наконец, восемнадцатого марта, как всегда, длиннющий обоз двинулся на юг. И уже в пяти верстах от Москвы Юрий понял, что лёгкой прогулкой этот поход не станет. В самую распутицу они выехали. Телеги перегружены, и они по оси садятся в колеи, в коричневую жижу. И грязь эта настолько липкая и холодная, что лезть в колею и вытаскивать из неё застрявший воз очереди из желающих не было. Все стремились лошадь под уздцы взять и тянуть, чем плечо под телегу подставить.
Весь первый день Юрия Васильевича грызло предчувствие, что зря он в это дело, ослушавшись брата старшего, дядьёв и митрополита, лезет. Даже если исходить из постулата, что победителей не судят, то всё равно — это и неуважение к власти, и к брату, и к церкви в лице Макария. Обидятся. Отправят на Валаам или Белоозеро грехи замаливать. Это если не убьют. А если убьют, то могут и дальше Соловков послать. На Шпицберген или Новую Землю. Во! В Мангазею златокипящую. Умирать и не очень хотелось. Можно ещё помучиться. Годков семьдесят. А чего, Грозный при ужасном образе жизни до пятидесяти четырёх дожил, а если следить за собой и яды больше не кушать, почему до восьмидесяти не дотянуть? Эвон, Исаак наш Ньютон, который лет через сто родится, дожил до восьмидесяти пяти. Так это в Англии с её ужасным климатом. А тут зимой снег, летом тепло, а весной… нда, вот весной холодная грязь. Прямо как в Англии.