Ну, словом, хотелось взглянуть на этих людей воочию, а то по книгам изучал. Но вспомнил, что глухой, что он тут вообще инкогнито и передумал. В следующем походе всех их увидит. Слуха не приобретёт, но будет уже вполне совершеннолетний. Не пошёл.
Воеводы тоже не пошли. Боятся? Или не по чину. Послали Ляпунова с мурзой Мустафой-Али и Ахмедом. Вот интересно, а чего бы они делали, не прихвати Боровой этих знатоков татарского языка. Ну, нашли бы, конечно. Но сам факт примечателен, он стреляет, он переговорщиков выделяет, а командиры — они.
— Тимофей Михайлович, ты ни о чём не говори с ними, — после инструктажа от воевод сам решил пятачок бросить Юрий Васильевич, — просто требуй переговорщика, воеводу главного или мурзу. И пусть они с нашими воеводами беседы ведут. Если что пойдёт не так, на тебя и на меня Дума Боярская всех собак спустит. Пусть кого послали, тот и переговаривается.
Кивнул Ляпунов, поправил шелом трофейный — ерихонку и двинулся к воротам. За ним двое татар. И никаких белых знамён. Они не сдаваться идут, а требовать выход — дань.
Татары и без флага белого поняли, что переговорщики к ним идут. Вообще, возможно ни у русских, ни у татар пока нет обычая с белым флагом переговоры вести. Это китайская традиция, а в Европе она появится незадолго до первой мировой, в 1907 году Вторая Гаагская конвенция официально ввела белый флаг для использования в качестве символа прекращения боевых действий. Возможно раньше и пользовались, но упоминаний об этом историк Боровой не помнил. Нельзя же фильмы и книги художественные за источник исторических знаний считать.
Далеко. Ничего не слышно, чего там Ахмет с мурзой кричат. Шутка. Всё одно — глухой. Ну, ближе бы кричали, всё равно бы не услышал. Брат Михаил, стоящий у лодки рядом с Юрием Васильевичем, пытается разобрать, но видимо и у него не очень получается. Плечами пожимает. Минут через десять послы вернулись.
Не к своим. Вернулись к биваку эдакому, что для себя приказали воеводы разбить. Шатёр уже вои поставили и костерок запалили. Сбитень варят для начальства. Тем же самым и всё воинство Юрия Васильевича занимается. Обустраивают берег, ту часть в которую из шестнадцать лодей ткнулось. И костерки тоже запалили. Сбегали, кто помоложе к посадам казанским и дерева куски недогоревшие притараканили, все в саже и золе извозившись. Егорка первый это спроворил и у них уже вода почти закипает в котелке.
Воду брали из Казанки… Нда. А там вон труп татарский на берегу лежит недалеча и пятками босыми в воде. Нда. Ну, а чего хотел? Артезианскую?
— Кипятите как следует и горсть серебряных монет ещё бросьте.
Вода уже кипела вовсю, и брат Михаил даже бросил туда листья Иван-чая с добавками смородинного листа и мяты, когда переговорщики, очевидно, утолив любопытство воевод, добрались до своих.
— Рассказывай, Тимофей Михайлович, до чего договорились.
Монах выслушал короткий рассказ сотника и написал.
«Они сказали, что у нас в плену находится олуг карачибек правительства хана Сафа-Гирея Булат Ширин. Они требуют его отпустить. Он переговорит с ханом и карачибеками и потом даст ответ на все требования неверных».
Ну, понятно, что ничего не понятно. Боровой напряг память. Булат Ширин? Что-то знакомое. Там восстание будет в Казани через несколько месяцев. И Сафа-Герая или Гирея выгонят из города. Победит прорусская партия. Не глава ли её Булат Ширин?
— Пошли быстрее, Тимофей Михайлович к воеводам. И Ахмеда прихвати с мурзой. Есть у меня замечательная мысль. Поспеши. А то эти князья набольшие всё испортят.
Событие тридцать девятое
— Я брат Великого князя Иоанна Васильевича. Меня зовут Юрий Васильевич. И я князь Углицкий.
Глава правительства Казани… Ну, пусть будет глава военного правительства Казани и дипломатии, на татарина походил мало. Черные висящие вниз усы, небольшая чеховская бородка и чуть раскосый разрез глаз, делали его немного похожим на татарина, но вот лицо было совершенно европейским. Это понятно. Все знатные татары, беки, мурзы и прочая, и прочая имели русских наложниц или жён. И от них рождались дети, которые снова брали себе русских наложниц. За три сотни лет знать Казанского ханства перероднилась с русскими не раз и не три раза даже. Насколько велико это «бедствие» — русские рабы и рабыни в Казани, говорит тот факт, что в Реальной истории в 1553 году, когда захватили Казань войска Ивана Грозного, на Русь было отправлено шестьдесят тысяч русских рабов. Так это только Казань. А Астрахань? А Крым? А Порта Оттоманская? Сотни тысяч русских рабов.
Олуг карачибек или улуг карачибек — это… Там, в осколках Золотой орды, слишком много потомков Чингисхана. У каждого десятки жён и наложниц. И как и на Руси, сложнейшее определение чей род главнее. Формально любой из ханов этих осколков, в том числе и хан Казанского ханства, делил свои полномочия с четырьмя карачибеками, один из которых считался старшим — беклярибек (улуг карачибек). Историки считают, что эти четыре высших вельможи представляли наиболее влиятельные тюрко-монгольские кланы и образовывали совет при хане.