Вот, значит, заехал Юрий Васильевич с людьми князя Серебряного в монастырь, а там как раз садится в такие носилки игуменья София. Подарок, несколько тёплых благодарственных слов пожилой женщине и готово. Так и достались Юрию Васильевичу в качестве ответного дара эти носилки. Если шесты укоротить и поставить эту конструкцию на телегу, то карета не получится. А вот крытый возок, в котором, не опасаясь комаров, слепней и дождей, можно доехать из Владимира до Москвы, точно получится. Теперь он, правда, опять в долгу у матушки настоятельницы остался.
Событие сорок седьмое
Дума потела, дума пер…ла. И хоть и собралась в этот раз в огромной Грановитой палате, но из-за жары за окном, запахи все эти заполнили помещение и набросились на Юрия Васильевича. Пот, чеснок, перегар, кислое чего-то, луком тоже, пережёванным и пережаренным, шибало. Бояре сидели в шубах, на коленях горлатные шапки, в руках посохи с каменьями. Все в золотой парче. Шуба ведь мехом внутрь, а снаружи чем богаче парча и цветастей, тем лучше. Под шубами не менее цветастые кафтаны, а под кафтанами те самые камзолы, в которых все принцы и дворяне щеголяют у многих авторов, пишущих про попаданцев. Невдомёк им, что камзол — это жилетка того времени и надеть её на приём во дворец без кафтана — это смертный приговор. Ну, представьте вы к Сталину в жилетке пришли на торжественное мероприятие — награждение.
Братик старший сидел на стульчике деревянном, на котором не очень умелый художник чего-то накарябал, потом неумелый ювелир вставил немного жемчужин, немного кусочков разного размера и формы бирюзы и до кучи сыпанул рубинами, обработанными под кабошоны. Того знаменитого костяного — резного трона ещё нет. Пока только этот. Руки Ивана свет Васильевича лежат на усыпанных этими же каменьями шишках. А на низкой спинке нарисованы цветы райские. Довольно пёстро и некрасиво… Не так. Не пафосно. Стульчик детский. Нет в нём величия. Не железный трон из мечей врагов. Вот двойной трон Ивана и Петра будет шедевром мастерства и пафоса. Но чуть не двести лет до него. Ладно, полтораста.
Бояре сидят на крашенных жёлтой краской лавках вдоль двух стен. Лавки низкие и сидеть здоровым (в смысле могутным) тепло одетым пожилым, в основном, людям не сильно удобно, колени на одном уровне с головой. Боровой с удивлением уже несколько на такую картину смотрел, и каждый раз поражался боярам. Ты же, мать твою за ногу, олигарх. Закажи себе и соседям лавку, чтобы удобно сидеть было, и с мягким сидением, по пять часов сидят на жёстком с их весом и подаграми, скорее всего, от того, что мясом питаются зело преобильно. Нет, ни у одного ни одна извилина не шевельнулась. Ну, поделом значит, пусть мучаются.
Пока Юрия не было, Дума пополнилась, выбывших по смерти и опале заменили на новых членов. Теперь, как и заведено было ещё Василием третьим, в Думе двадцать три боярина, шесть окольничих, один дворецкий и один казначей.
Не все ещё участники действа, позади Великого князя стоят двое рынд в белых кафтанах опоясанные золотыми цепями. Они, как и положено, стоят с топориками — секирами.
А нет, ещё есть участники. Недавно совсем ввели в состав думы троих неполноценных членов. Это «дети боярские, которые у государя в думе живут». Чуть позднее их обзовут думными дворянами. Дьяка Фёдора из фильма нет. Стряпчие в думе появятся с 1551 года. Через шесть лет. Сейчас есть два «Великих дьяка». Оба чуть отдельно за журнальными столиками пристроились, но одеты они практически как бояре, а совсем не в коричневый кафтан «однобортный» как у Федора.
Вообще, Дума редко в Грановитой палате собирается. Чаще заседания Думы происходили в царском дворце — «На Верху» и в Золотой Палате. Но сегодня жара. Да и людей полный состав, плюсом митрополит Макарий с епископом новгородским и протопопом Сильвестром. Ну и понятно шестеро воевод, прибывших с Казани, а также Юрий Васильевич и князь Серебряный.
Так что при немалых размерах Грановитой палаты она битком набита. И все, что характерно кислород вдыхают и углекислый газ с сероводородом и прочим чесноком выделяют. Душно, жарко и вонюче.