На самом деле вся эта история куда больше даст мне, чем Фриде. Хотя что это я, ведь её самолюбие сильного бойца было растоптано тем уродом, и он продолжает это унижение. Тут уже сам артефакт не столь важен, как факт исполнения мести.
Сегодня я решил потратить ночь на разведку и тренировку, и уже завтра отправиться за добычей. Как ни странно, но ощущал я себя не вором, а охотником за сокровищами, как Индиана Джонс или Лара Крофт.
Хмыкнув сравнениям, я неспеша двинулся к забору. Здесь, в тени, он тоже был, но словно прозрачный. Я протянул руку, и она легко прошла насквозь, а часть забора предо мной развеялась, будто иллюзия.
Интересно, а в этом измерении кто-то живёт?
В этот момент издали послышался приглушённый рёв. Не похоже было, что это какой-то зверь. Было в нём что-то такое…
И тут же в нагрудном кармане, где я носил фигурку теневика Степана, что-то завибрировало. Телефон? А разве здесь есть связь? Но разбираться с этим было некогда.
Всё произошло молниеносно. На краю видимости дерево стало более чёрным, хотя и так представляло из себя плотную тень, и из него выскочила ослепительно белая полоса.
Поставить щит я не успел. Точнее, я на автомате обратился к источнику в сердце, но не получил отклика, лишь слабый отзвук. А потому приготовился к ещё одной смерти. Вот только в последний миг ярко белую погибель, что выглядела откровенно нелепой в этом сером однотонном мире теней, поймала сама тьма.
Через секунду передо мной появилась широкая мужская спина в стальной рубашке, сплетённой из металлических колец. Я такую кольчугу однажды видел в музее во время школьной поездки.
— Беляки, — услышал я глухое от появившегося из ниоткуда воина. — Их здесь кишмя кишит.
— Степан? — догадался я. Так вот что вибрировало! Это статуэтка почуяла опасность для меня, и сама активировалась.
— Я, царевич. Рад, что Владимир Святославович всё же нашёл достойного преемника, — произнёс Степан и что-то сделал рукой, отчего раздался жалобный писк, а белая хрень втянулась обратно в ствол дерева.
— Степан, меня зовут Алексей Николаевич Волкодав, запомни, — сказал я ему.
— Добро, — кивнул он и повернулся. — Царевич Алексей, нужно покинуть это место, пока остальные не пришли.
— Хорошо, идём, — кивнул я и вышел из тени, а он последовал за мной.
Я взял за плечо моего нового союзника, и мы переместились к гостинице.
— Диво-дивное! — вертел он головой, глядя на залитый электрическим светом город. — Это как же…
— Наймём тебе учителя завтра же, он тебе всё расскажет.
— Добро, — кивнул Степан, при этом несмотря на его явно удивлённый тон, лицо его оставалось бесстрастным.
— Пока поселю тебя в номер рядом со мной и покажу, как и что работает, — я критически осмотрел его кольчужный наряд, прикидывая габариты. — И выделю один из своих костюмов, так нельзя по городу ходить.
Степан молча кивнул. Видимо жизнь в тени с самого детства не очень располагает к общению.
На ресепшене уже через полчаса всё оформили без проблем, благо что в этой гостинице не требовали паспорта, а было достаточно лишь денег, и как я подозревал больше, чем в других. Степана заселили в номер напротив нашего с Зеваной. Я показал ему как пользоваться ванной, где, что и как включать, рассказал про телевизор и научил пользоваться, а также про то, что он может заказать в номер еду и как это сделать.
После инструктажа, я со спокойной совестью вернулся к себе в номер и крепко уснул.
На утро постучал в номер Степана и не услышал ответа.
В этот момент меня посетила догадка, вполне логичная, но я решил проверить.
Толкнув незапертую дверь, я вошёл внутрь и обнаружил Степана спящим. На стене работал телевизор, а сам Степан был облачен в белый гостиничный халат. А ещё он храпел. Я сначала подумал, что этот звук исходил от работающего телеящика, но оказалось, что богатырский храп принадлежал Степану, да такой, что звук отражался от окон, отчего те дрожа звенели.
Хмыкнув, я подумал о том, что теневик должен предпочитать бодрствовать по ночам, а значит, стоило зайти к вечеру.
Отложив поход за артефактом, я занялся теорией магии, что не требовало постоянной практики, но съедало уйму времени. После чего решил пробежаться по купленным учебникам. В принципе буквы и слова понятные, а вот когда они складывались в предложения, то превращались в нечто непостижимое.
Я хмурился и думал о том, что ректор, возможно, поспешил с зачислением меня сразу на второй курс. Ведь не зная базы, как я могу всё это понять?