— Ты лжёшь, — нашлась она.
— Зачем? — улыбнулся в ответ я, и мой мир обратился во тьму.
Мара с ужасом смотрела, как сукин сын растворился в силе, которую она же и призвала.
Обычно теневики не очень сильны, но это только когда вокруг не разлита их родная стихия.
И тут до Мары дошло. Она вспомнила, что её каждый раз задевало при мысли об этом парне, но богиня смерти и холода всегда это списывала на его раздражительную везучесть. Оказывается, всё было не так.
Богиня немедленно окуталась ослепительно белой морозной шубой, и вокруг сразу же стало светлее, вот только она не владела светом, как Муромец. Подумать только, Алексей где-то откопал такой реликт и притащил за себя воевать, как же он раздражает!
Поэтому тени всё равно остались, почти невидимые и тончайшие, они тянулись к ней и через них она ощущала угрозу. Самую настоящую опасность для своей драгоценной жизни! Она! Богиня смерти и хлада!
Мара зарычала, будто раненый зверь, и во все стороны разлетелись волны смерти и льда. Но братец с подоспевшими дружинниками успели выставить защиту и остались невредимы, а вот Алексей… тот, чья истинная фамилия Романов, так и не появился.
Преподаст он урок! Подумать только, сопляк!!! Да она сейчас призовёт целое войско смерти, и от этого Святого леса, вместе с его защитниками и сыном империи, камня на камне не останется.
Она всё накручивала себя, вытаскивая из своей бездонной души тех, кто вскоре обретёт плоть и отправится сеять смерть.
И каждый, кто умрёт сегодня, станет частью её армии и силы.
Магия потекла полноводной рекой.
Волшебство привычно подчинилось своей хозяйке. Повсюду начали зажигаться красные точки глаз и начали доносится предсмертные стоны, с которыми когда-то эти души стали вечно неупокоенными.
— Я — Мара, богиня смерти и холода! — громом прогремел её голос, а рядом с ней, буквально на расстоянии вытянутой руки, насмешливо прошептал наглый имперский выродок:
— А я — убийца богов.
Мара мгновенно среагировала, отправив концентрированный поток энергии в сторону говорившего.
— Не попала, — хохотнули где-то рядом.
— Я сотру даже память о тебе!
— Думаю, руки было недостаточно, — услышала она нарочито задумчивый ледяной голос.
Несмотря на бурлящую вокруг силу, Мара ощутила лезвие его косы на своём горле.
— Пожалуй, на этот раз я заберу ногу, по колено. Ты же её легко восстановишь, верно? Но, может это тебя отрезвит.
— Я развею тьму, что призвала! — вскричала она. — И тогда…
Резкая боль пронзила её ногу, и она с ужасом опустила глаза.
— В следующий раз будет голова, — ледяным тоном произнёс Алексей. — Я не бью женщин, но, если ты не угомонишься, мне придётся отсечь твою дурную голову.
Мара смотрела, как ее божественная кровь стекает на землю, и в её голове что-то щёлкнуло.
— Я сегодня отступлю, — она и сама до конца не понимала почему это говорит. Её холодное сердце вдруг что-то ощутило, может, это так подействовала близость смерти, а может что-то ещё…
Мара несколько мгновений сверлила пустоту перед собой, после чего развернулась, подняв вихрь волос, и зашагала куда-то в сторону. И отрубленная нога ей в этом не мешала. С каждым её шагом уходил холод, а вместе с ним и красные голодные глаза, что осматривали всё вокруг.
И когда я уже решил было, что она сейчас исчезнет, она остановилась и, не поворачивая головы, произнесла:
— Я пока не уверена, что с тобой сделаю.
На этой неопределённой ноте она взмахом руки разрезала ткань реальности и шагнула в открывшийся портал.
В этот момент напряжение, что удерживало меня, рассеялось и я, не веря, что авантюра удалась, вывалился из тени.
Сил не осталось. Совсем. Каждая клетка тела ныла, а разум отчаянно желал отдыха, но воля не позволяла провалится в небытие. Нужно было решить вопрос с козлоногим, неизвестно, на сколько хватит энергии Алёне, чтобы удерживать его спящим.
Сделав несколько осторожных вдохов, ощутил, как грудная клетка зажглась огнем боли.
Видимо тот последний удар, сломавший в груди если не все кости, то большинство, аспект жизни не успел залечить, и моё состояние теперь удерживала лишь броня. Ну и моя воля, конечно же.
Я попытался прогнать немного силы по телу, но получил колоссальную отдачу, и если бы мог пошевелиться, то обязательно бы сжался в позу эмбриона, настолько было больно.
Ни один из аспектов не отзывался, а глаза стали слипаться сами по себе.
Я не должен спать… Только не сейчас!
Волховец поднял зятя. Парень почти не дышал, и, судя по всему, у него внутри было переломана не одна кость, не говоря уже о других, в том числе магических, повреждениях.