Интересно, сколько у него времени осталось до того, как Безымянный поймёт, что его главная марионетка в этой битве больше не его?
Иванушка выдохнул, вспоминая стародавние уроки сестрицы, предназначенные для концентрации и отрешения от реальности, и легким бегом направился в Святой лес.
Мысль о том, что Мара может уничтожить всех, царапнула разум, но под ледяной бронёй спокойствия не проникла в эмоции. Пока он не встретит Алексея, и тот ему не поможет, Иванушка не имел права ни на что, кроме равнодушия. Он и так единожды поддавшись на сиюминутную слабость, наворотил столько, что вовек не разгрести.
Мне снился сон. Я бы его назвал ярким, если бы это не было миром теней, в котором мне пришлось очутиться, приняв аспект тьмы.
Я бродил по бесконечно серому лесу, где живые существа воспринимались как тени, а всё остальное — лишь блёклой копией оригинала.
— Так я потомок первого императора? — произнёс я, почувствовав за спиной знакомую ауру.
— Не ты, — с явным недовольством произнёс призрак. — Тот, в чьём теле поселилась твоя душа.
— Это одно и тоже, — отмахнулся я, поворачиваясь к предку. — Теперь это моё тело, и нет смысла цепляться за прошлое. К тому же… — я приподнял иронично бровь, — ты сам меня посадил в него.
— Да-да, — ворчливо ответил он, отмахиваясь. — Я пришёл сказать, что тебе в этот раз повезло. Дважды.
— Перестань! — я закатил глаза. — Во-первых — удача тоже сила, а во-вторых, моя цель требует риска, иначе никак.
Тот, нахмурившись, замолк, сверля меня недовольным взглядом, и наконец произнёс:
— Когда вы уже потомков начнёте делать с этой твоей зверолюдкой?
— Она не зверолюдка, — нахмурился уже я. — Она моя возлюбленная супруга. И если ты ещё раз проявишь к ней неуважение, я выдавлю тебя отсюда.
— И как же? — развеселился он.
— Волей! — в душе начала разгораться ярость, которая перерастала в непоколебимую уверенность. — Это мой сон, моё тело и моя душа! И лишь я один властен над всем этим. Я вскоре встану во главе Святого леса. И мне плевать кто ты и чей я потомок. Я это я! И лишь это имеет значение.
Мы несколько мгновений бодались взглядами, после чего призрак вздохнул и неожиданно произнёс:
— За это я награжу тебя.
Глава 2
— Наградишь? За что? — это было настолько поразительно для этого невыносимого призрака, что я на какой-то миг опешил.
— За победу, за овладение сложнейшим в освоении аспектом тени! Ты ведь не понимаешь, что на самом деле свершил. Большинство теневиков после первого же посещения изнанки мира, там и остаются навечно, не в силах справиться с противоестественной средой. Так что ты не просто победил богиню смерти, но саму смерть одолел, — и ворчливо добавил: — В которой уже раз.
После этого в руке призрака появилась маленькая фигурка черного человечка, размером со спичечный коробок. Я с любопытством осматривал изящную поделку, то ли из камня, то ли из дерева. Больше всего она напоминала японского ниндзю, только без меча за спиной и в позе мумии в гробу, с руками крест на крест на груди.
— Это Степан. Он один из моих приближённых. Он отказался пойти на круг перерождения и остался со мной, — предок с теплотой смотрел на фигурку. — Этот дуралей заявил, что если он не сможет после смерти служить мне, то значит послужит достойному сыну империи.
— И что он умеет?
— Степан — величайший из когда-либо живших теневиков. Он не просто знает тень, он жил в ней долгие годы, пока мы однажды там не встретились.
— Жил? — я с недоверием посмотрел на фигурку, затем на пресный и бессмысленный мир вокруг, который в реальности ещё и постоянно давит, пытаясь удалить инородного человечишку из своего тела.
— Степан родился в крестьянской семье и, когда кочевники сожгли его дом и родных, он чудом спасся, нырнув в одну из теней. Там он и остался. Он почти не говорит и крайне редко улыбается, — при этих словах на лице призрака проступила лёгкая грусть. — В моё время была одна сплошная война, все сражались со всеми. Может с тобой он станет более человечным и сможет найти смысл жизни, кроме вечного служения.
— Постой, — наверное у меня сейчас глаза были огромными, как в анимешных мультиках, — он что, ещё жив?
Призрак, заметив моё удивление, довольно ухмыльнулся.
— Конечно! Когда я умирал, он сжимал мою руку и поклялся в вечной верности, даже после смерти. Поэтому я его и захватил с собой. Не хотел его обрекать на муки ожидания достойного.
— Но твои потомки, сын, внук и так далее, разве среди них не было никого подходящего?